Плохие девочки не плачут. Книга 3

Лихорадочно меняет устаревшие контрасты, кружит марионеток в шальной пляске, толкает в центр пестрого карнавала разнокалиберных эмоций. Пытает, насилует, издевается, однако ничего не совершает без цели.

Я узнала слишком много чужих историй.

О мальчике, который способен купить целый мир, но не может обратить время вспять, не властен исправить летопись поступков, вернуться назад и сказать самые важные слова самым важным на свете людям. О девочке, которая, несмотря на внушительные капиталы и славу, в одночасье лишилась всего, погибла и прошла сквозь ад, чтобы возродиться ради мести.

Я узнала о том, как много между ними общего и как меня это пугает.

Признаюсь честно, не считаю себя психологом, не считаю себя философом. Даже относительно умным субъектом себя не считаю. Так, слесарь-самоучка, копающийся в на ладан дышащем механизме человеческих душ.

Если не задаю вопросы, это не значит, что ответы не нужны. Это значит, что для ответов не наступило время.

Если не захлебываюсь в рыданиях, это не значит, что не чувствую боли. Это значит, что умею терпеть боль.

Если готова смириться с текущим положением вещей, это не значит, что не рефлексирую бессонными ночами. Это значит, что пока не вижу иного пути.

Я научилась ценить, научилась благодарности, но вот беда — даже этого иногда не бывает достаточно.

***

Дождь не может идти вечно.

Ну да, конечно.

Может, бл*ть.

Может идти пять греб*ных дней подряд. Чем не бесконечность?

Может и дольше. Спорим?

— I have no mood for shopping today, (Сегодня у меня нет настроения для шоппинга,) — озвучиваю крамольную фразу, упираюсь лбом в прохладное стекло, барабаню пальцами по гладкой поверхности, изучаю бушующую стихию за окном.

У меня уже давно нет настроения. Ни на подготовку к неизбежному бракосочетанию, ни на организацию заведомо провального бизнеса. Ни на что.

Пять дней безумствуют небеса, с изменчивой тональностью исторгают ледяные слезы на грешную Землю.

Пять дней размышляю об Анне и о том, как незаметно передать ей деньги, ведь совсем не тянет лишний раз рисковать. Пять дней терзаюсь неясными тревогами, не вижу снов, проваливаюсь в темноту и просыпаюсь с ощущением тягучей усталости, существую, словно в тумане, на грани противоречивых реальностей.

Пять дней не звонит фон Вейганд. И это бьет больнее всего.

— But we have to buy a wedding dress, (Но нам нужно приобрести свадебное платье,) — нудит Дорик, отрабатывая зарплату.

— You know my size, (Ты знаешь мой размер,) — бросаю хмуро, пожимаю плечами. — Just do it. (Просто сделай это.)

Просто закрой рот и отвали от меня. Не лезь на территорию частной собственности.

— We should do everything together so that there will be no doubts in the sincerity of our relationship, (Нам следует все делать вместе, чтобы не возникло сомнений в искренности наших отношений.)

Ой, как запел, прямо трелью заливается.