Плохие девочки не плачут. Книга 3

В легких прикосновениях фон Вейганда сквозила сдерживаемая сила. Он не сжимал и не стискивал податливую плоть, не выкручивал руки, не вынуждал опускаться на колени, призывно прогибаться, чтобы испробовать любимую позу. Не проявлял ни капли грубости.

Однако от обманчивой ласки становилось еще страшнее, еще более жутко.

Мне даровали передышку. Ограждали от волнений, кормили шоколадом и пирожными, покупали новые платья и драгоценности. Трахали с осторожностью.

Надолго ли?

А интереснее — что будет, когда изголодавшийся зверь таки сорвется с цепи.

Сразу потащит в подвал, милостиво ограничится распечатанным задом…

— Есть третий вариант, — хрипло шепчет на ухо, заставляя вздрогнуть.

Черт, неужели рассуждаю вслух?! Ощутимо напрягаюсь.

— Либо я подаю на развод, либо Сильвия.

Вздыхаю с облегчением. К счастью, пронесло.

— Разумеется, Сильвия не захочет добровольно отказаться от состояния. А я владею независимым бизнесом, собственными деньгами, но не миллиардами. Лишиться законного наследства? — притягивает ближе, обжигает. — Пожалуй, нет.

Вокруг царит уютный полумрак. Лежу на широкой кровати, фон Вейганд — совсем рядом, повернулся на бок, выводит загадочные узоры, едва касается тяжело вздымающейся груди.

— Существует альтернатива.

Небрежно целует в щеку.

— Дед регулярно намекает.

Прижимается к приоткрытым губам.

— В завещании ничего не сказано на случай вдовства, — слегка кусает, не до крови, только дразнит, смыкает зубы. — Если моя супруга погибнет, не важно, каким образом, развод не потребуется.

Нервно сглатываю.

— Сильвия давно собирает компромат, пытается подстраховаться, — смеется. — Правда, она не знает главного. Я сам поставляю поддельные факты."

"Пальцы движутся вдоль живота, огненными стрелами прямо по беззащитной коже.

— Забавно слушать глупые угрозы.

О, Боже.

— Забавно владеть тем, что можешь в любой момент уничтожить.

Порочно выгибаюсь.

— Не бойся, Лора.

Не остается ничего святого, и в то же время свято все.

— Я слишком хочу тебя.

Красные всполохи рассекают ночь.

— Сейчас.

Шелковые прикосновения сводят с ума, пленяют дух, подчиняют тело.

— Сегодня.

Сладкий яд похоти струится по венам.

— Всегда.

Глубже, быстрее, сильнее, а после неторопливо, на зыбкой поверхности, продлевая пытку, принуждая извиваться, заставляя взвыть, истекать желанием.

— Du bist meinе, (Ты моя), — контрольный выстрел.

И вселенная взрывается.

Погружаюсь во мрак, в звенящую тишину, продолжаю трепетать. Фон Вейганд намеренно не замечает полуобморочного состояния, уверенным жестом разводит дрожащие ноги в разные стороны и целует.

Там, чуть ниже живота, бесстыдными губами, наглым языком.

Целует совершенно по-хамски, невыносимо, непостижимо.