Плохие девочки не плачут. Книга 3

Кожа выглядит пергаментной, тонкой и безжизненной, словно готова разойтись по швам от неосторожного прикосновения, а на лбу нервно бьется голубая жилка, запускает обратный отсчет. Бесцветные губы едва ворочаются:

— I am sorry for my looks, (Прошу прощения за мой вид,) — женщина плотнее запахивает легкий шелковый халат, подчеркивающий нездоровую худобу. — Come in. (Проходите.)

День удивительно солнечный, сквозь огромные окна в гостиную проникает лучистый свет, с благоговейным трепетом касается строгих очертаний классической деревянной мебели, отражается в зеркалах, задорными искрами рассыпается по чопорным бра и роскошной люстре.

Замечаю богатый ассортимент бутылок на столе, стаканы и бокалы разной формы, ведерко со льдом, хаотично разбросанные упаковки таблеток. Разумеется, не выдаю истинных впечатлений ни словом, ни жестом. Остаюсь невозмутимой.

Мы располагаемся на удобном диване, невыносимо долго и скучно обсуждаем местный климат, покупку недвижимости, новые коллекции знаменитых дизайнеров.

— They’re watching me, (Они следят за мной,) — срывается леди Блэквелл.

Но я не сразу понимаю, что это срыв.

— Who? (Кто?) — выдаю машинально.

— Ghosts of the past, (Призраки прошлого,) — с утробным всхлипом заявляет женщина и тянется за черным ромом.

— Oh, — моя единственная реакция не заслуживает перевода."

"Несмотря на мягкий солнечный свет, заполнивший пространство, квартира не кажется уютной, абсолютно не располагает.

Не потому, что я заперта в компании сбрендившей алкоголички и, возможно, наркоманки.

Не потому, что боязно признаться фон Вейганду в скором пополнении семейства.

Не потому, что на душе скребут кошки от неясных подозрений.

Жутко до одури именно здесь, точно врываюсь в склеп глубокой ночью. Отовсюду веет холодом. Леденеют кончики пальцев, а тело содрогается под напором пупырчатых мурашек.

— I know what you think about me, (Знаю, что вы думаете обо мне,) — леди Блэквелл делает несколько глотков и продолжает мысль: — You think I am crazy and you are right. (Думаете, я сумасшедшая и, вы правы.)

— I don’t think so, (Я так не думаю,) — лгу достаточно убедительным тоном.

Ненормальным лучше не сообщать об их ненормальности. По себе сужу.

— I’ve lost the sense of reality, (Я потеряла чувство реальности,) — она вновь прикладывается к бутылке.

— It happens. (Бывает.)

Особенно после таких доз, помноженных на лекарственные препараты. Кто подобрал ей антидепрессанты? Выпишите другие, эти явно не помогают.

— We all face difficult periods, (Мы все проходим через тяжелые периоды,) — готовлюсь толкнуть нудную речь: — It’s important to… (Важно…)

— I’ve done many cruel things and I regret, (Я совершила много жестоких вещей, и я сожалею,) — прерывает леди Блэквелл: — But if I had a choice, to go back and change anything I would leave it as it is. (Но будь у меня выбор, вернуться назад и поменять что-либо, я бы оставила все, как есть.)

Надеюсь, не покусает.