Плохие девочки не плачут. Книга 3

В общем, многократно репетировала нужные фразы, но дальше вычитки текста дело не заходило.

Фон Вейганд пропадал днями и ночами. То запирался в кабинете, куда вход жалким смертным строго воспрещен, то уезжал в далекие дали. Редкие эпизоды, в которых нам удавалось пересечься на съемочной площадке, не вдохновляли.

Романтичный шеф-монтажник был мрачен и молчалив. Больше обычного.

Поправка — гораздо больше обычного.

Ни единого слова не срывалось с плотно сжатых уст, а в черных глазах притаились опасные тени. Вроде прежний, но какой-то чужой, неизвестный, словно новая маска моего мужчины.

Охранники косили под мебель, Андрей перестал сладко улыбаться, старался лишний раз не раскрывать рот. Мне тоже приходилось мимикрировать, сдерживаться и не лезть на рожон.

Тайные вылазки по музеям развлекали, помогали справиться с волнением, клином вышибали клин. Однако ненадолго.

Обманчивая иллюзия свободы стремительно растворялась под напором суровой реальности. Ужас отнимал волю капля за каплей, заставлял ощущать себя бесправным животным, загнанным в капкан, стал неотъемлемой частью, въелся в плоть и кровь так, что не вытравишь.

Фон Вейганд не приходил в мою спальню — однозначный плюс.

Явно оформившийся живот несомненно натолкнул бы на подозрения. Сейчас одежда скрывает очевидное. Но как долго сумею протянуть?

Наши отношения замерли на стадии отчуждения — запишем в минус.

Несказанные фразы пожирают робко наметившееся тепло. Эхо незавершенных признаний лишает покоя. Отрывки несыгранных мелодий растворяются в лондонской сырости.

Становится только хуже, страшнее и… холоднее. Приближается зима, настоящая стужа, пробирающая до мелкой дрожи в каждом позвонке. Пронизывающий до костей ледяной ветер приходит, дабы отнять все, что у нас было.

Если было.

***

Уснула? Оглохла? Умерла? Обширное разнообразие опций.

Выстукивая чечетку под дверью леди Блэквелл, я готовилась потерять надежду во второй раз.

В первый раз потеря надежды обозначилась при встрече с консьержем.

«Вряд ли тебя ждут», — кисло протянул внутренний голос, мозг же пытался сгенерировать универсальную ложь.

Понятное дело, саму меня никто не ждал, а вот баронессу Бадовскую заранее включили в особый список. Виртуозное вранье не потребовалось.

Отставить чечетку. Грядут великие дела.

Щелчок замка, и скромную переводчицу пускают в чертоги аристократической обители.

— I didn’t expect you though I hope you will come, (Не ожидала вас, хотя надеялась, вы придете,) — медленно произносит леди Блэквелл.

Спутанные волосы небрежно собраны на бок так, что резко постаревшее лицо полностью открыто пристальному вниманию.