Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Morton has put something into my fruits, (Мортон подмешал что-то в мои фрукты,) — развиваю мысль: — This is why I lost consciousness and… (Вот почему я потеряла сознание и…)

Наступает озарение.

— Did you help him? Are you working together? (Вы помогали ему? Вы работаете вместе?)

Валленберг не спешит реагировать, исследует меня цепким, немигающим взглядом и, наконец, произносит:

— What a wild imagination you have! (Ну и буйное же у тебя воображение!) — не скрывает иронии, выдерживает эффектную паузу, а потом заговорщически подмигивает: — My grandson is very lucky. (Моему внуку очень повезло.)

Краснею, бледнею, зеленею, отчаянно стараюсь слиться с креслом, но тщетно.

— This hotel has an excellent reputation. Do you believe somebody would risk and ruin it by adding anything dangerous into the dish? (У этого отеля отличная репутация. Считаешь, кто-то рискнет и разрушит ее, добавляя что-либо опасное в блюдо?) — фыркает дедушка. — Not in this country and definitely not in this hotel. Your state has nothing to do with fruits or Morton. (Не в этой стране и определенно не в этом отеле. Ни фрукты, ни Мортон не имеют никакого отношения к твоему состоянию.)

Моментально вспыхивает тревожный сигнал.

— What was that? (Что это было?) — забываю дышать. — What do you mean by “dangerous”? (Что вы имеете в виду под «опасное»?)

— Nothing really dangerous. Ordinary pills. (Ничего по-настоящему опасного. Обычные таблетки,) — равнодушно пожимает плечами. — I suppose you are not pregnant but even in this case you have nothing to worry about. (Полагаю, ты не беременна, но даже в таком случае не стоит волноваться.)

Хочется верить, на моем лице не отражается подозрительных эмоций.

Хочется, однако не получается

— And how… (И как…)

— Let’s talk about something interesting, (Давай поговорим о чем-то интересном,) — резко меняет тему Валленберг.

В конце концов, опоить человека неведомой хренью ужасно скучно, абсолютно не вдохновляет на долгие обсуждения.

— It is already very interesting, (Уже очень интересно,) — безрезультатно стараюсь проглотить ком в горле и совладать с подступающей истерикой.

— But not as interesting as an invitation to a mysterious island or playing a baroness character, (Но не настолько интересно, как приглашение на таинственный остров или игра в баронессу,) — следует мастерский удар под дых.

— I don’t understand, (Не понимаю,) — единственное, что удается вымолвить вслух.

Действительно понятия не имею, откуда ему все известно.

— You are sharp enough to understand, (Ты достаточно сообразительна, чтобы понять,) — он мягко улыбается и окончательно добивает жертву: — Miss Podolskaya. (Мисс Подольская.)

Сердце дает перебой, кожа покрывается инеем, а желудок исполняет серию смертельно опасных акробатических трюков.

— You’ve made a mistake, (Вы ошиблись,) — намерена отпираться до финального свистка, сухо поправляю: — Badovskaya. (Бадовская.)

Мои пальцы невольно сжимаются в кулак.

— Let it be if you are used to this lie so much, (Пусть так, если ты столь сильно прикипела к подобной лжи,) — снисходительно соглашается миллиардер и прибавляет: — I don’t care about names. I pay attention to people who wears them. (Я не придаю значения именам.