Плюсик в карму

– Это для каких ран средство? – уточнила недоверчивая помощница, отдергивая руку.

– Это проверенное зелье, Ольга. Изготавливается специально для наездников, – терпеливо уговаривал Раим, стараясь быть снисходительным. – Я сам им постоянно пользуюсь. Видите, ни одного шрамчика! – Он медленно покрутил крепкой кистью. Действительно – ни одного."

"– Раз зелье для открытых ран, значит, подсушивает и стягивает, – констатировала Ольга и отступила подальше. – А у меня волдырь, и нельзя допустить, чтобы он лопнул.

Недоверие к отличному зелью и к его, Раима, мнению раздражало неимоверно, но некоторое здравое зерно в этих рассуждениях было. Действительно, ожог – не колотая рана и не ссадина.

– Тогда собирайтесь, едем к целителю.

– Я планировала сегодня посмотреть раскладку продуктов на…

– А я планировал наконец рвануть в столицу, заказать эти ваши реле! Хватит перечить!

– Но мы еще не завтракали!

– Вот в городе и позавтракаем. Раз такая оказия вышла, то и проблему с одеждой решим. Зовите Павла, Оля.

Глава 25

Под вечер утро наконец-то стало добрым.

(Одностишие Леонида Либкинда)

Оля стояла на пороге вивария и недоуменно смотрела на то место, где только что был лавэ. Поморгала и заслонила глаза от утреннего по-летнему яркого солнышка. Вот сейчас слепящие блики рассеются, и лавэ вновь станет видимым, помолчит и как ни в чем не бывало одарит ее насмешливой улыбкой.

Не одарил.

И даже не проявился. Его не было. Совсем. Интересно, она сможет когда-нибудь привыкнуть к подобным казусам? И вообще, что за манеры?! Кинул непонятное распоряжение и пропал:

– Собирайтесь, Ольга. И поторопитесь. Через полчаса извольте быть у главных ворот. – И сделал шаг в никуда. Только холодом повеяло. Вот так настоящие мужчины оставляют за собой последнее слово – исчезают в подпространстве.

Бесит!

– Ты чего, тёть Оль? – осторожно спросил племяшик. – Рука болит?

– Угу, Паш, болит. Аж чешется кое-кому по кумполу настучать! – Пашка противненько заржал. Взаимное недопонимание между взрослыми его чрезвычайно веселило. Самому Пашке каким-то непостижимым образом удавалось держаться на одной волне и с тетушкой, и с начальством. Хотя оба они – те еще «нудитаторы-энтузиасты». Ольга передернула плечами, стряхивая раздражение.

– Сказано собираться, ну дык и пошли. – Парниша слегка недоумевал, что такого сложного потребовал лавэ, раз добрейшая тёть Олечка так осерчала.

– Так! – провозгласила свой любимый стимулирующий лозунг Ольга. – Ты, – указующий перст больно ткнулся в широкую грудину, – марш переодеваться в приличное. Зайдешь в мою комнату, заберешь в тумбочке кошелку.

– У меня приличное дома, – кивнул Пашка в сторону караулки.

– Ага. Тогда я за кошелкой, а ты заберешь у моей кровати узел. Там форма, которую тебе давеча подобрали.