Пляски с волками

Ну, был суд, оба надолго отправились в дальние лагеря…

– Интересные у вас дела творились, – сказал я. – Как в романах…

– Ну, иногда в жизни случается и такое, что ни в каком романе не прочтешь, а иногда романисты берут сюжеты из жизни… В общем, дела обстоят следующим образом. По гестаповцу мы никакой работы не ведем – по большому счету, кому интересен покойник, явно не на нелегалку здесь оставленный, а укрывшийся где-то в укромном местечке? Конечно, как водится, мы этот случай включили в сводку, она должна была и в Смерш поступить…

– Не читал, – сознался я. – И никаких разговоров об этом у нас не было. Видимо, и нашим это показалось неинтересным и абсолютно бесперспективным…

– Наверняка. Ну а вторым покойником мы, в общем, не занимаемся тоже. Нет ничего, что свидетельствовало бы, что это наш клиент. Угрозыск, конечно, дело держит на контроле, хоть и передал все бумаги нам – налицо несомненное уголовное преступление, убийство, совершенное во времена, когда стали опять действовать советские законы. Вдруг да появится ключик… Что самое интересное – есть особая примета. Хотя… С одной стороны, это особая примета, а с другой – на нее не тянет. Татуировка на груди. Вот, посмотри.

Мне хватило беглого взгляда на снятую крупным планом татуировку, чтобы испытать нешуточное охотничье возбуждение. Прежде я ее не видел, разумеется, но она была подробно описана в московских бумагах…

Это была татуировка Кольвейса! Мастерски выполненный большой царский двуглавый орел с тремя коронами и пониже большие буквы, искусным мастером наколотые: БОЖЕ, ЦАРЯ ХРАНИ! Неужели наконец-то обозначился след? Маловероятно, чтобы здесь, в глухомани, в одно и то же время оказались два человека со схожими наколками на груди. И ранения! Три старые раны у покойника, три ранения в послужном списке Кольвейса еще в бытность его царским офицером… Никак не совпадение!

Я постарался сохранить внешнюю невозмутимость. С одной стороны, Гармаш – человек свой, с другой – посторонний. Абверовский архив – исключительно наше дело, а значит, его надо держать в секрете от любых посторонних…

Отложив фотографию (и твердо решив, что следует немедленно уведомить Радаева и дело это у Гармаша забрать – чему он, есть сильные подозрения, будет только рад), я спросил:

– А по поводу второго покойника какие-нибудь версии родились?"

"– Конечно, – сказал Гармаш. – Конечно, чисто предварительные наметки, но куда же без них? Видишь ли, Чугунцов, хотя судмедэксперт и ручается, что жуткие раны – безусловно, не дело рук человеческих, не стоит зацикливаться на версии о волке. Допустим, волк был бешеный, оттого и забежал в город. Но прошло десять дней, а он нигде больше не объявлялся. Это неправильно.