Пламя и кровь. Пляска смерти

Септон Евстахий описывает те события так: «Драконье Логово обратилось в пылающий ад: горящие люди метались в дыму, их плоть кусками отваливалась с обуглившихся костей, но на место одного сгоревшего являлись десять других; люди кричали, что драконов нужно убить, и одного за другим их убивали».

Первым пал Шрикос, сраженный дровосеком по прозвищу Хобб-Рубака: тот вскочил дракону на шею и молотил его по голове топором, а Шрикос ревел и вился, стараясь сбросить его. Стиснув ногами шею Шрикоса, Хобб нанес семь ударов, выкрикивая имена семерых богов; если верить Евстахию, на седьмом, Неведомом, топор расколол череп и вошел в мозг.

Моргула, согласно летописям, убил Пылающий Рыцарь, здоровенный детина в доспехах. Он ринулся прямо в огонь и раз за разом вгонял копье в глаз дракона, невзирая на то, что пламя уже плавило его доспехи и пожирало плоть.

Тираксес, дракон принца Джоффри, уполз назад в свое логово и сжег столько ринувшихся за ним врагов, что вход оказался намертво завален трупами; но тут следует напомнить, что в каждом логове было два входа: один со стороны песчаной арены, другой – со стороны холма; именно через этот второй вход и пробрались бунтовщики, завывая и потрясая копьями и топорами: сам Пастырь надоумил их пойти «с черного хода». Повернувшись к ним, Тираксес запутался в цепях; стальная паутина сковала его. Полдюжины мужчин и одна женщина после приписывали себе смертельный удар, который свалил дракона (как и его хозяин, Тираксес претерпел надругательство и после смерти: пастыревы овцы вырезали перепонки из его крыльев и разорвали их на полосы, чтобы после сшить плащи).

Последняя, Огненная Мечта, сдалась не так скоро. Две своих цепи, по преданию, она порвала в миг гибели Гелайены, остальные вывернула из стен, когда начался штурм. Врагов она рвала зубами и терзала когтями, не переставая в то же время палить их огнем. Когда ее в конце концов обступили, она взлетела и стала кружить под куполом, атакуя людей с высоты. Тираксес, Шрикос и Моргул, без сомнения, перебили много народу; но Огненная Мечта пожгла и разорвала больше, чем те трое вместе взятые.

Сотни бунтовщиков в ужасе бежали от ее огня, но на их месте появлялись новые – пьяные, обезумевшие, одержимые самим Воином. Стрелы из луков и арбалетов легко доставали Огненную Мечту даже под куполом; некоторые, пущенные с близкого расстояния, даже пробили ее чешую. Как только она опускалась ниже, люди бросались на нее, вынуждая снова подниматься в воздух. Дважды она бросалась на главные бронзовые ворота, но они были крепко заперты, а перед ними ее встречал частокол копий.