Пламя и кровь. Пляска смерти

Лунный Танцор, увернувшись от огня, зубов и когтей Солнечного, зашел сверху, разодрал большому дракону спину и рванул больное крыло. Люди, наблюдавшие снизу, говорили, что Солнечный сразу дал крен, а Танцор развернулся и дохнул на него огнем. Солнечный ответил струей золотого пламени столь яркого, что оно осветило двор замка словно второе солнце. Пламя ударило прямо в глаза молодого дракона и ослепило его, но он уже налетел на противника, и оба начали падать. На пути вниз Танцор терзал шею Солнечного, а тот кромсал когтями его живот. В огне и дыму истекающий кровью и ослепленный Танцор отчаянно бил крыльями, пытаясь вырваться, но сумел лишь замедлить падение.

Зрители разбежались кто куда, и драконы, продолжая драться, упали на камень. На земле проворство уже не спасало Танцора от большого и тяжелого Солнечного. Вскоре зеленый дракон недвижно распростерся на земле, а золотой испустил победный вопль и попытался взлететь, но снова рухнул на камни, истекая кровью.

Эйегон выпрыгнул из седла футах в двадцати над землей и переломал себе ноги. Леди Бейела не оставляла Танцора до конца; разбитая, обожженная, она все же нашла в себе силы отстегнуть седельные цепи и отползла прочь, пока ее дракон бился в предсмертных корчах. Когда Альфред Брум обнажил меч, чтобы добить ее, Марстон Уотерс отнял у него клинок, а Том-Заика отнес девушку к мейстеру.

Так Эйегон II вернул себе вотчину предков, но она досталась королю дорогой ценой. Солнечный так больше и не поднялся в небо; он лежал во дворе и поедал сначала Танцора, потом баранов, которых солдаты гарнизона для него резали. Сам Эйегон мучился от боли до конца своих дней, но, к чести своей, отказался от макового молока, предложенного ему великим мейстером Герардисом. «На эту дорожку меня теперь не заманишь, – сказал он, – к тому же я не столь глуп, чтобы пить твои зелья, сестрин ставленник». По приказу короля Герардиса повесили на той самой цепи, которую Рейенира сорвала с шеи мейстера Орвила. Его не пощадили: вместо резкого падения, которое сломало бы ему шею, его ждало медленное удушение. Великий мейстер бил ногами, пытаясь дохнуть. Трижды его, полумертвого, опускали на землю и позволяли отдышаться, а потом вздергивали снова. На третий раз ему вспороли живот, выпустили кишки и вывесили перед Солнечным, чтобы дракон смог полакомиться его ногами и внутренностями, но верхнюю часть тела король приказал сохранить, «чтобы он мог приветствовать мою милую сестрицу, когда она вернется домой».

Вскоре, когда король лежал в лубках в башне Каменный Барабан, из Синего Дола прилетели первые вороны Рейениры. Узнав, что сестра возвращается в замок на «Виоланде», Эйегон приказал сиру Альфреду Бруму приготовить ей «достойный прием».