Плетущая

Следующую ночь она провела, свернувшись клубком и продолжая дрожать от холода, то и дело беспокойно вздрагивала и просыпалась от каждого шороха. Наутро, как только её темница хоть немного просветлела, Ена начала плести из имеющейся соломы. Она сплетала узоры, молясь про себя всем известным богам, а особенно Мокоши, прося объяснить хоть что-то, подать знак.

К концу очередного дня Ена создала десятки узоров, и каждый из них получался уродливее и корявее предыдущего, словно пальцы её в жизни ниток не держали. Солома, конечно, не самый податливый инструмент, но такого безобразия она не создавала с детства, отчего в горле встал удушливый ком, сердце забилось надрывно, как в тисках. В неравномерных узорах Ена видела смерть, но не могла понять чью.

За тот день стражи дважды приносили знакомые хлеб и воду, а на её разбросанные плетения глядели с недоверием, как на ведьмовские заговоры. Раньше Ена испугалась бы таких взглядов, но сейчас едва обратила внимание. Она уже в клетке, скованная ощущением приближающегося конца. Хуже не станет.

С наступлением сумерек её руки безвольно опустились. Ене казалось, что невидимое присутствие смерти облепило её всю, будто удушливый влажный воздух. Она не могла отделаться от ощущения, что предчувствие смерти касалось абсолютно каждого, включая её саму, поэтому мысли бились в панике, не в силах отыскать верное решение."

"Ещё ночь и день она провела в камере, в тишине, холоде и неведении. Ена стала вялой, усталой и сонной. Её немного лихорадило, потрескавшиеся губы едва двигались, сухая кожа болезненно натягивалась. Ена не сразу сообразила, когда под вечер трое мужчин вновь вошли к ней в камеру и грубо подняли на ноги. Сил сопротивляться не было, но только её подвели к камерам Яреша, Зорана и Рокеля, и она моментально встрепенулась.

– Нет! Оставьте её! Всё было рассказано! – властно приказал Яреш, да стражи его не послушали.

Ена с ужасом разглядела окровавленные рубахи близких, кафтанов на них уже не было. Лицо князя наполовину распухло, глаз заплыл. Зоран вообще лежал едва дыша, один Рокель выглядел хоть немного похожим на себя, но тоже измученным, с до крови потрескавшимися губами.

Не раздумывая, Ена впилась зубами в руку держащего её стража, прокусила до крови, и мужчина закричал. Он отбросил Ену на прутья решётки князя, но вместо побега Ена схватила руку Яреша. Губами коснулась его кисти и использовала украденные мгновения, чтобы со всей благодарностью прижаться лбом к ладони своего покровителя.

– Не тревожьтесь за меня, государь. Вы многое для меня сделали, спасибо.

Яреш уставился на Ену во все глаза, она сморгнула скопившиеся слёзы благодарности. Если уж таков конец, то хотя бы его она сумела поблагодарить.