Пленницы судьбы

Не осталось и следа былой выдержанности, самообладания; несчастья поселили в ней ужас, сокрушили ее; она безропотно, всем существом отдалась им». Годами, днем и ночью, до самой своей смерти в 1929 году, она терзалась мыслью, что в самом начале революции могла (с ее-то энергией, связями и расчетом!) вывезти мужа и сына из России — ведь парижское гнездо ждало их. Но почему-то этого она не сделала...

Кронпринцесса Шарлотта Христина София

Цесаревна Анна Петровна

Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая

Княжна Екатерина Алексеевна Долгорукая

Правительница Анна Леопольдовна

Император Иоанн VI Антонович

Императрица Анна Иоанновна

Великая княгиня Екатерина Алексеевна

Конный портрет императрицы Екатерины II

Императрица Екатерина II в дорожном костюме

Великий князь Петр Федорович

и великая княгиня Екатерина Алексеевна

Бегство Екатерины из Петергофа

Великий князь Павел Петрович

Великая княгиня Мария Федоровна

Император Павел I с семьей

Графиня Прасковья Ивановна Шереметева

Граф Николай Петрович Шереметев

Великая княжна Александра Павловна

Княгиня Екатерина Романовна Дашкова

Фрейлина Екатерина Ивановна Нелидова

Анна Алексеевна Орлова-Чесменская

Великая княжна Мария Павловна

Анна Павловна, королева Нидерландов

В миру Маргарита Михайловна Тучкова

Великая княгиня Анна Федоровна

Портрет графини Юлии Павловны Самойловой,

удаляющейся с бала с приемной дочерью

Великая княгиня Елена Павловна

Князь Дмитрий Владимирович Голицын

Княгиня Наталья Петровна Голицына

Идалия Григорьевна Полетика

Императрица Мария Александровна

Княжна Екатерина Михайловна Долгорукая-Юрьевская

Вера Николаевна Фигнер

Какая же у меня была сверхзадача, зачем я все это писал? С одной стороны, мне хотелось что-то противопоставить заполонившим полки так называемым «женским историям» о неких «сокровенных подругах» из прошлого. Авторы их, все как один, принадлежат к лучшей части человечества, густо мешают слюни, патоку, мед, слезы и во всем этом валяют своих героинь, пересыпая тексты диалогами, которых не было в жизни. Поэтому я задался вопросом: можно ли вообще писать о женщинах без «надрыва», спокойно, в рамках исторической науки, без вранья? Я попробовал — не мне судить, как это получилось.

С другой стороны, для меня все эти рассказанные истории женщин — часть истории России, порой не всегда всем известная, но важная и даже символичная. Тут неизбежно напрашивается популярное сравнение, возникает образ, выраженный в знаменитом афоризме философа Николая Бердяева: «У России женская душа».