Пленницы судьбы

Как писал узнавший об этом Николай II, «из этого вполне видно, что дядя Павел заранее решил провести свое желание в исполнение и все приготовил, чтобы остаться надолго за границей». В парижском доме Ольга родила двух дочерей: Ирину и Наталью. Но запрет на въезд в Россию все-таки терзал Павла, и когда в начале 1905 года эсеры-террористы убили великого князя Сергея Александровича, Павел получил разрешение приехать на похороны брата. В тот раз он вполне дружелюбно встретился с племянником-императором, по-видимому, рассчитывая на полное прощение. Но царь, который хотя и сказал, что больше на дядю не сердится, находился под сильным влиянием своей жены. Он разрешил дядюшке приезжать в Россию для свидания с детьми, но Ольге въезд в страну был запрещен. Неуступчивость императора Николая понятна: дядя Павел требовал от него неисполнимого: официально узаконить его брак с Ольгой, даровать ей титул великой княгини, позволить ей участвовать в царских выходах на правах члена царской семьи. Мама Леля среди Романовых на царских выходах в Зимнем дворце?! — нет, это уж слишком, пусть сидит во Франции! Павел был оскорблен отказом племянника и вернулся во Францию. Только в 1914 году супругам удалось получить позволение государя вместе вернуться в Россию. Они построили обширный дворец в Царском Селе, перевезли туда детей, вещи, коллекции. К началу войны дворец их, который теперь находился в двух шагах от Александровского дворца — резиденции царя-племянника, был почти готов. Супруги весело зажили в нем, устраивая праздники и светские приемы — общество от Ольги Валерьяновны, ставшей за границей графиней Гогенфельзен, не отвернулось, а уж Павла Александровича и так любили все.

Но одно только огорчало Ольгу Валерьяновну — ее по-прежнему не принимали при дворе. Императрица Александра Федоровна, как и много лет назад, считала Ольгу женщиной сомнительной репутации, которая «окрутила бедного дядю Павла». Между тем Ольга, прожившая столько лет в изгнании, так рвалась ко двору, она жаждала признания в царской семье и поэтому искала дорогу или хотя бы лазейку во дворец. И вскоре такую лазейку она нашла. Ее сестра Любовь была близка к кругу поднявшегося на вершину своего влияния Григория Распутина, и через нее удалось устроить встречу Ольги с временщиком. Просительница потом записала в январе 1914 года в дневник: «Впечатление странное, но чарующее. Он меня целовал, прижимал к сердцу, “тяжко полюбил” и обещал, что все сделает “у мамы”, хотя она строптивая». Узнав об этом сомнительном свидании, Павел Александрович был вне себя от гнева — иметь дело с Распутиным для порядочных людей было неприлично!

Но Ольга не успокоилась. Она вновь встретилась со старцем, но уже в его спальне: «Григорий Ефимович заперся со мною в спальне.