Пленницы судьбы

Да и сам Александр в 1865 году, незадолго до начала своего романа, поучал сына Сашу (будущего императора Александра III): «Не давай разрешения на морганатические браки в твоей семье — это расшатывает трон... В нашей семье не было ничего, серьезней гостиных интрижек». И вот такое произошло с ним самим! В чем же дело? Чем покорила государя молоденькая смолянка?

Возможно, она привлекла его именно своей юной невинной чистотой. Известно, что во время одного из посещений Смольного государь увидел Екатерину Долгорукую, которую знал с десятилетнего возраста, и был поражен расцветшей красотой девушки: он помнил ее еще девочкой, которая смело сидела у него на коленях, когда он как-то раз посетил имение ее родителей под Полтавой. Он возжелал ее. А дальше — достаточно намека, и в дело вступили придворные сводники: дама, вхожая ко двору и в дом Долгоруких, организовала «случайную» встречу царя с княжной в Летнем саду, потом еще где-то... А Екатерина все не понимала, как же можно без любви? И потом — ведь это сам государь, особа священная... Словом, в отличие от других женщин, она не сразу подпала под его чары. Удивленный странным упорством девицы, император вдруг всерьез ею заинтересовался, взглянул на нее другими глазами и увидел в ней личность, человека... Увлекшись ею всерьез, государь, как юный корнет, стал страстно искать с Екатериной свиданий в парках и иных уединенных местах, потом покорил ее какой-то своей внутренней беззащитностью (или сыграл удачно) и так постепенно завоевал ее любовь. В первую их ночь в июле 1866 года во дворце Бельведер, что под Петергофом, император якобы сказал Екатерине: «Увы, я сейчас несвободен. Но при первой же возможности я женюсь на тебе, ибо отныне я навеки считаю тебя своей женой перед Богом». Он сдержал слово.

Ждать «первую возможность» пришлось четырнадцать лет, пока не умерла весной 1880 года его жена, императрица Мария Александровна. Все эти годы она с необыкновенным достоинством и смирением несла свой крест, не устраивая скандалов и не упрекая неверного мужа — даже тогда, когда, вернувшись в конце 1877 года с русско-турецкой войны, он поселил Долгорукую над своими покоями в Зимнем дворце, так что его жена, государыня, могла слышать, как над ее головой бегают побочные дети императора. Много лет спустя ее сын Александр III, когда в одном из разговоров упомянули о канонизации в России, вдруг воскликнул, что если кто-то достоин причисления к лику святых, так это его мать! Его понять можно — вся семейная трагедия разворачивалась на его глазах.