Пленницы судьбы

Так, с легкой руки Макса на Вознесенском проспекте была построена лечебница для тогдашних бомжей, которая и до сих пор, несмотря на множество перемен в бывшей столице империи, носит его имя — Максимилиановская клиника.

Увлечение Марии было более утонченным: она без памяти любила искусство, обладала чувством меры и вкуса. Личные покои Мариинского дворца до сих пор свидетельствуют об изящном вкусе его хозяйки: люстра синего стекла по ее эскизам, хрусталь на столе, сверкающий в лучах заходящего солнца. Дворец становился местом приемов выдающихся художников, музыкантов и писателей. Там не было скучно, как часто бывало в других светских салонах. Хозяйка, сверкающая красотой, отличалась, как писал В. Соллогуб, «необыкновенно тонким пониманием в живописи и скульптуре... В ее роскошном дворце строжайший этикет соблюдался только во время балов и приемов, в остальное же время великая княгиня являлась скорее радушной хозяйкой, остроумной благосклонной».

Впрочем, не будем особенно умиляться и заливать текст патокой: справедливость требует отметить, что Мэри и Макс были людьми сложными, противоречивыми. Анна Тютчева отметила в Марии «не без неприятного изумления, наряду с блестящим умом и чрезвычайными художественными вкусами, глупый и вульгарный цинизм». Уже через несколько лет после переселения во дворец за блестящим фасадом семейной жизни четы Лихтенбергских скрывались одни руины. Макс прославился многочисленными амурными историями, а Мария попросту поселила своего любовника графа Григория Строганова во дворце. Известно, что она родила четверых детей. В царской семье были уверены, что только двое первых (мальчик и девочка) являются детьми Макса, а двое младших сыновей — дети Строганова.

Неизвестно, чем бы закончилась эта история, но в 1852 году тридцатипятилетний Максимилиан, вернувшись с уральских заводов, страшно простудился, простуда развилась в воспаление легких, и он умер. Тем самым он развязал руки своей супруге, с которой виделся только за обедом да на приемах. Не прошло и двух лет после смерти мужа, как Мэри тайно венчалась с Григорием Строгановым на даче в Гостилицах. Об этом браке мало кто знал — все как огня боялись гнева императора Николая I. Как известно, государь был мил и трогателен только с детьми. Он более всего хлопотал о репутации своей семьи, сильно подмоченной его развратной бабкой Екатериной Великой, амурными шалостями отца, императора Павла I, побочной семьей другого брата — Александра I. И тут, если бы он узнал о тайной связи Марии со Строгановым, он бы в праведном гневе не пощадил любимой дочери, упрятал бы ее в монастырь. А Строганову наверняка пришлось бы тянуть солдатскую лямку где-нибудь на Кавказе.