Пленница в башне

Ванесса окинула комнату беглым взглядом, будто набрала воздуха перед тем, как перейти к какому-то неприятному делу, которое сейчас для нее олицетворяла сидевшая в кресле эта маленькая женщина с горделивой осанкой, поставившая крошечные ножки в элегантных туфлях на скамеечку. Кожа цвета слоновой кости обтягивала тонкое лицо, покрытое сеточкой морщин под слоем пудры. Агатовые глаза с тяжелыми веками, придававшими ей такой устрашающий вид, не мигая, смотрели на Ванессу. Серебристую седину прикрывала черная кружевная мантилья, скрепленная peineta — резным черепаховым гребнем, который увеличивает рост и придает испанской женщине горделивую осанку. На плечи достойной сеньоры была наброшена кружевная шаль, а на черном шелковом платье блестела золотая цепочка лорнета. В ушах сверкали серьги, очевидно, из слоновой кости, а на морщинистых руках горели перстни с крупными бриллиантами и рубинами.

— Целую ручки, бабулечка. — Дон Рафаэль взял в ладони миниатюрные ручки своей бабушки и сердечно их расцеловал. Она с любовью прикоснулась к его щеке своими унизанными рубинами пальцами, но ее живые глаза были устремлены поверх плеча дона на Ванессу. Нельзя было не заметить сходства между бабушкой и внуком — у нее был такой же своевольный подбородок, такая же упрямая линия рта и такая же твердая вера в незыблемость испанских традиций, старых традиций — рыцарства и славы.

Ванесса знала, что в испанской семье принято окружать вниманием старейших ее членов, это вопрос не только любви, но и чести, однако не вызывало сомнений и то, что солнцем доньи Мануэлы был ее любимый внук.

— Добро пожаловать, мисс Кэррол. — Она изящно наклонила аристократическую голову. — Прошу вас, садитесь, так вам будет удобнее беседовать со мной.

Сеньора выражалась не совсем точно, но весьма выразительно, и ее тонко очерченные ноздри насмешливо дрогнули, когда она заметила, что ее внук едва заметно нахмурился.

— Что с тобой, любимый, ты думаешь, что я напугаю молодую англичанку, которую ты включил во внушительный список своих забот? — Она поднесла золотой лорнет к своим птичьим глазам, и Ванесса, уже усевшаяся на стуле с янтарной бархатной обивкой, подверглась тщательному изучению, — от тонких щиколоток до кистей, нервно стиснутых на коленях и обтянутых платьем цвета травы. — Я испугала вас, дитя мое? — В ее выразительном голосе послышались язвительные нотки. Затем, не дав Ванессе ответить, добавила: — Зрение у меня уже не такое острое, поэтому я должна прибегать к помощи лорнета. Эта девушка прекрасна, Рафаэль. Ты согласен со мной?

Краска смущения залила лицо Ванессы, и дон Рафаэль взглянул на нее с легким удивлением.

— Среди английских девушек нередко встречаются красивые, мамочка, — с улыбкой ответил он.