Пленница в башне

Ванесса отвела глаза от надменного профиля, с трудом веря, что именно с этим человеком она завтракала сегодня, что это он, сидя в расстегнутой на груди рубашке, с восторгом рассказывал ей о своих делах и поездках и лениво разглядывал сидевших на дереве попугаев… Который же из них настоящий? Этот — нарядный идальго с безукоризненными манерами, или тот — грубый пират, озорно посмеивающийся над пророчествами старой Марии?

После кофе, который, как обычно, подали в зал, Ванесса извинилась: перед тем как отправиться в кабинет дона, она решила пройтись. Вечер был теплым, и она бродила под гроздьями звезд, задевая кусты жасмина, которые молочно белели по обе стороны от нее, когда она свернула на аллею, привлеченная негромким журчанием фонтана. Она вошла в беседку, образованную кроной миртовых деревьев, и села на грубо отесанную скамью, чтобы послушать пение соловьев. Барбара рассказывала ей, что птиц привезли из Испании на пиратском галеоне Рафаэля де Домерика, открывшего остров Луенду и водрузившего на нем алое с золотом знамя Кастилии.

Слава, причуды и жестокости Испании и составили тот сплав, из которого были отлиты Домерики, как бывшие, так и настоящие, вышедшие из этого горна людьми незаурядными и притягательными…

Ванесса прислонилась к спинке садовой скамьи; резное тесаное дерево было твердым, как камень, но она не замечала неудобства, захваченная мыслями о своем открытии: оказывается, она совсем не знала человека, с которым была знакома несколько лет. Он вовсе не был таким резким, как ей всегда казалось, в его жизни были свои проблемы, которые он должен был решать; он позаботился о семье, которая нуждалась в ребенке, чтобы сохранить брак; его сердце переполняли такие же устремления, как и сердца других людей.

По затылку Ванессы пробежали мурашки, словно от прикосновения чьих-то пальцев. Она вскочила и бросилась бежать через жасминовый туннель, охваченная необъяснимым ужасом. Когда она входила в замок под бой позолоченных бронзовых часов, стоявших на резном столике в вестибюле, ее ладони были влажными, а сердце колотилось в груди, как удары молота.

Двойные двери распахнулись немедленно, едва она постучала, и она шагнула мимо высокой темной фигуры дона в богато обставленный кабинет. Ее взгляд привлек мягкий свет, исходивший от Мадонны с младенцем, смотревших на нее с массивной доски.

— Значит, Мадонна понравилась вам больше, чем остальные холсты в моей картинной галерее?

Ванесса обернулась и взглянула на Рафаэля, который был в темной бархатной куртке. На лице его играла неизменная сардоническая улыбка. Накануне вечером он водил ее в картинную галерею, где она в ужасе остановилась перед висевшим там громадным полотном, изображавшим аутодафе.

— Какое зверство! — сказала она тогда.