Пленница в башне

Над его головой, запечатленные кистью художника шестнадцатого века, реяли лица, на которых было такое же, как у него, выражение гордого высокомерия, скрывающее сдерживаемые страсти. Трогала ли когда-нибудь сердце идальго любовь к женщине? Неужели этот жесткий рот смягчался от нежности и произносил те ласковые глупости, которые шепчут друг другу любовники? Ванесса сомневалась в этом, несмотря на то, что вдова Лусия Монтес была действительно обворожительна, если не сказать, исполнена решимости.

— Теперь, после того как вы отдохнули, — сказал он, — я предлагаю вам одеться и спуститься в сад к моей крестнице. Вы найдете в ней хорошего товарища, который сумеет вас развлечь, поскольку одиночество в вашем положении не принесет вам ничего, кроме лишних размышлений.

Ванесса задумчиво взглянула на него. Каким-то едва уловимым движением он свел брови в сплошную линию.

— Вы сделаете так, как я советую, мисс Кэррол. — Отдав распоряжения, он прошел к двери, бесстрастно поклонился и вышел. Ванесса вздрогнула, как будто на нее повеяло холодным ветром, и, соскользнув со своей огромной постели, дала себе слово, что при первой же возможности найдет способ связаться с Джеком Конроем и попросит его одолжить ей денег, чтобы она смогла перебраться в гостиницу. Перспектива быть обязанной Джеку казалась ей гораздо меньшим злом по сравнению с ощущением того, что она пленница дона в этом Золотом замке.

Ванесса прикусила нижнюю губу, потому что с балкона заметила, что ее комнаты находятся в одной из башен замка, и подумала о безжалостности дона Рафаэля, ставшей более очевидной в его собственном доме, а не тогда, когда он гостил в Ордазе.

Ванесса болезненно привыкала к тому, что рядом больше нет ее дяди, поэтому общество Барбары дель Куирос очень скрашивало ей все последующие дни, проведенные в замке. Крестница хозяина, обладая дерзким языком и неукротимой энергией, отвлекала ее от печальных размышлений и, может быть, была тем единственным человеком, которому это удавалось делать.

Иногда по утрам они ходили купаться, в другие дни катались верхом по пляжу, после того, как Ванессе подобрали верховую лошадь. Девушки скакали бок о бок вдоль кромки воды, откуда на песок набегали пенящиеся волны. На фоне неба, пронизанного солнечной пылью, вырисовывались яркие силуэты рыбацких лодок, а в ослепительном воздухе проносились морские птицы. Эти часы, когда Ванессе удавалось не вспоминать о прошлом, портило лишь участие в прогулках дона Рафаэля, который всегда возникал будто из ниоткуда и присоединялся к их стремительной скачке. Он сидел в седле, словно сросшись со своей лошадью, а рубашка с открытым воротом, которую он надевал к безукоризненно сшитым бриджам, делала его моложе и беззаботнее.