Милая пленница

Но как только утихла суета, связанная с болезнью, началась иная суматоха. Известие о возвращении Хоука разлетелось по светским гостиным. Впрочем, такую новость и невозможно было надолго удержать в секрете, несмотря на то что герцог в последние дни совсем не выходил из дома.

Хедли, безупречный лондонский дворецкий Хоуксворта, едва успевал принимать визитные карточки и приглашения на балы и обеды.

Как-то дождливым вечером, через неделю после приезда в Лондон, Хоук небрежно поворошил груду корреспонденции, скопившейся на его письменном столе, и среди визитных карточек и приглашений он увидел толстый конверт с сургучной печатью. Узнав четкий почерк своего адвоката, Хоук прищурился.

Нетерпеливо схватив плотный веленевый конверт, герцог небрежно разорвал его и вынул пять исписанных листков. Это было подробное сообщение от его доверенного лица.

Прошло уже несколько недель с того дня, как я получил Ваше распоряжение, но, поскольку мое собственное расследование ни к чему не привело, мне пришлось отложить написание этого письма до настоящего времени. Достойная внимания информация получена мною лишь две недели назад, и я пересылаю ее Вам. Ваша светлость поймет, почему мне не хочется открывать источник этой информации — если я раскрою его тайну, он будет для меня потерян.

В своем письме Вы выразили особый интерес к делам бывшего генерал-губернатора Мадраса и его ближайших родственников. Не стану рассказывать, каких трудов стоило выяснение этих подробностей; достаточно сообщить, что там возникли весьма необычные обстоятельства. Дела в Мадрасе и по сей день находятся далеко не в порядке, что усугубило сложности поиска. Кроме того, я в своих действиях был крайне ограничен Вашим предписанием проводить расследование в полной тайне, и это замедлило дело.

Генерал-губернатор, лорд Персиваль Мэйтланд, четвертый виконт Мэйтланд, давно уже проживавший в Индии, находился на этом посту в течение девяти лет к моменту, когда разразились беспорядки в Веллуру. Лорд Мэйтланд неоднократно предостерегал Лондон, сообщая о том, что сипаи могут проявить недовольство, если Корона будет продолжать в отношении них прежнюю политику без учета индийских обычаев и религиозных верований. Но даже лорд Мэйтланд не смог предвидеть ярости бунта, и когда бунт вспыхнул, лорд Мэйтланд признал, что именно из-за его ошибки было потеряно немало жизней. Несмотря на поддержку друзей и сторонников — а их было немало как среди индийцев, так и среди англичан, — лорд Мэйтланд был сломлен последующими событиями. В тот день, когда он получил сообщение от Контрольного совета Ост-Индской компании о том, что и третье его прошение о восстановлении в правах отвергнуто, он приложил к виску пистолет и свел счеты с жизнью.