Милая пленница

Если папа не станет возражать, мы все вместе поднимемся, это будет необычайно интересно! О, я уверена — твой отец до Луны долетит, если будет знать, что это тебе поможет!

— Не надо так далеко, — серьезно сказал мальчик. Александра почувствовала, как повлажнели ее руки, и тут же увидела, что все лицо и тело мальчика покрылись сильной испариной.

— Слава Богу! — прошептала она. — Это перелом!

Робби сильно закашлялся, и она принялась покачивать его на руках.

— Ну-ну, Робби… теперь все будет хорошо.

В окна уже просачивались бледные лучи восходящего солнца. Александра стала напевать йоркширскую колыбельную, которую она слышала давным-давно, когда еще была жива ее мать…

Колыбельная была длинной. Когда Александра допела ее до конца, Робби вдруг едва заметно шевельнулся.

— Да, — прошептал он, — я, пожалуй, посплю… я так устал… И спасибо тебе, кем бы ты ни была… потому что я знаю — ты не настоящая моя мама. — И, помолчав, он добавил совсем уже сонно: — Только я думаю, ты даже лучше, чем она…

За полуоткрытой дверью, в темном коридоре, неподвижно стоял герцог, наблюдая за женщиной и мальчиком. Это зрелище — его измученный болезнью сын на ее руках, ее нежная песенка… все вместе поколебало ту каменную стену, которой Хоук много лет подряд окружал свое сердце, наученный горьким опытом. И герцог Хоуксворт, глядя на Александру и спящего Робби, чувствовал, как рушится стена его самозащиты… Он вдруг стал беспомощным и ранимым и понимал, что его жизнь меняется, в нее входит что-то новое… И такие мысли отчаянно пугали его.

Хоук бесшумно отступил назад, словно пытаясь уйти от самого себя. Не в силах совладать с охватившими его чувствами, он просто сбежал, боясь, что Александра увидит слезы на его лице…

Как только миновал кризис, Робби начал очень быстро поправляться. Жар спал в одну ночь, к утру температура стала нормальной, и одновременно к Робби вернулась его прежняя энергия. И удержать его в постели еще на несколько дней оказалось нелегко.

Хоук, посмеиваясь над собой, взял на себя эту заботу. Отыскав на чердаке коробку с оловянными солдатиками, он принес их в спальню сына. И дни напролет их темноволосые головы склонялись над пестрыми игрушками — отец и сын разыгрывали сражения, которым не хватало места на одеяле, а потому они выплескивались на пол. И весь дом радовался, слыша заливистый смех, доносящийся из комнаты больного малыша. А Хоук был вне себя от счастья, видя, что мальчик теперь не так робок и застенчив с ним… хотя прежняя печаль иной раз и мелькала еще в глазах Робби.

Едва лишь дело пошло на поправку, старая няня вновь приступила к своим обязанностям. А приехавший из Альфристона семейный врач радостно сообщил, что никакой опасности ждать больше не следует.