Милая пленница

Дождь колотил по крыше сарая, перекликаясь с глухими ударами его сердца, и Хоук задал вопрос, по-прежнему не дававший ему покоя:

— Кто послал тебя, Александра? Телфорд? Это была его идея?

Она что-то пробормотала между неглубокими, прерывистыми вздохами, и Хоук наклонился поближе к ней, прислушиваясь.

— Кто? — резко повторил он.

— Никто… я сама. Моя месть… Всем им… отомстить… Хоука охватило острое, глубокое чувство облегчения. Сейчас она не лгала, он это знал, — потому что была во власти безумия, потому что не в состоянии была солгать.

— Так, значит, все это касается только нас двоих, — прошептал он. Его пальцы сильно массировали спину и ягодицы девушки, он прижимал ее к своему горячему телу, не прекращая растирать ее. — Проснись, очнись, Александра! Гроза уже кончается. Но начнется новая буря, клянусь…

Он чуть отодвинулся, положив ладони на холодные, напряженные соски, дразняще касавшиеся его груди. Он безжалостно ласкал их… потом его пальцы спустились к животу девушки. Когда она вдруг протестующе вскрикнула, Хоук резким движением раздвинул ее ноги и положил ладонь на пушистый треугольник…

Он не пропустил тот момент, когда испуганные всхлипывания превратились в стон наслаждения. Им руководили инстинкт и богатый опыт… да, ей было хорошо, хотя сама она и осознавала этого.

Он понимал, что должен остановиться, оставить ее в покое, но его самого уже охватило безумие. Его горячие руки стискивали бедра Александры. Внезапно она широко открыла глаза, и страшный бред уступил место не менее страшной реальности. Громко всхлипнув, она заколотила кулаками по груди Хоука.

— Отпустите меня, убийца! — закричала она. — Неужели вам мало того, что вы уже сделали?!

С горькой улыбкой Хоук одним движением завел ее руки за голову. Его окаменевшее мужское естество неудержимо стремилось к ее телу…

— Мало, конечно, мало! — Он нашел то, что искал, и коснулся края заветной щели. — Тебе мало, а обо мне и говорить нечего.

Она бешено извернулась, но он прижал ее ногой, проникая пальцем внутрь, выскальзывая и проникая вновь… пока она не выгнулась в слепом экстазе.

— Да, пока что мне мало… — пробормотал он. Александра чувствовала, как ее тело пронзают огненные молнии, как ее обнаженные нервы обливает серебряным огнем… Ее тело как бы отделилось от ее души, оно существовало само по себе, оно уступало ласке опытных рук, и все ее мышцы напряглись в ожидании освобождения…

Она этого жаждала, но продолжала сопротивляться. Пальцы Хоука кружили возле чувствительной точки, проникали вглубь, быстро отступали…

— Сейчас? — хрипло спросил он.

— Ну, скажи! — потребовал он.

— О Боже… прекратите! — Это была мольба, полная крайнего отчаяния.

— Скажи, Александра! Довольно лжи!

Она почти теряла сознание.