Милая пленница

И с каждым раскатом ее страх все возрастал, он душил ее, лишая не только гордости, но и разума…

Где-то неподалеку, в темноте, раздался дикий, неестественный вопль, и этот звук окончательно наполнил ее душу безрассудной паникой.

Ледяные пальцы впились в ее кожу. Она закричала, безумно отбиваясь от них в темноте.

А потом вдруг она оказалась прижатой к мускулистому телу, и не могла шевельнуться, и сотрясалась от рыданий, которые не в силах была сдержать…

— Айя? — в страхе всхлипывала она. — Ты лгала! Огонь Дьявола снова вернулся! Отец! Где ты? Ружья… Боже, это кровь!..

— Всего лишь гроза, — донесся откуда-то издалека незнакомый голос.

В ее ноздрях стояла вонь смерти, смешанная с запахом гари…

— Надо бежать, — пробормотала она. — Везде огонь… — Но железные когти не отпускали ее. — Дай мне уйти! — завизжала она, вдруг замечая, что кошмар странным образом изменился и звучащий рядом голос не принадлежит ни одной из пугающих теней прошлого. — Пожалуйста… — простонала она. — Мы же сгорим здесь…

— Тише, тише, — прошептал новый голос в темноте. — Гроза скоро кончится. Это просто весенняя буря над Ла-Маншем. Тише… тише, успокойся.

Серебристые глаза на мгновение сузились и блеснули в свете молнии. «Что это на нее нашло?» — пытался понять герцог, видя, как дрожащие пальцы девушки хватают пустоту.

Яркая молния сверкнула прямо над ними, наполнив комнату голубоватым сиянием. И в то же мгновение женщина, сидевшая на кровати, вывернулась из его рук, глядя прямо перед собой расширившимися от ужаса глазами.

И ее вновь охватило безумие; она, задыхаясь, кричала так, словно за ней гнались все демоны ада…

На следующее утро Александра проснулась в пять часов оттого, что в ее голове громко грохотали барабаны. С глухим стоном она перевернулась на бок и покрепче прижалась к подушке. Но грохот продолжался, он стал даже громче и настойчивее.

«Что там делают проклятые слуги? — думала она, кривясь от боли, пронзающей ее виски. — Чинят крышу, что ли…» Она чуть приоткрыла заплывший глаз, чтобы посмотреть на часы. Чинят крышу, когда едва начинается рассвет?..

Язык Александры распух и саднил, и ей казалось, что ее рот забит старым вонючим тряпьем. Она закрыла покрасневшие глаза и снова натянула на себя одеяло.

Но тут ее желудок сжался от приступа тошноты.

Потом она почувствовала, как тяжело ноют ее руки и плечи. Кошмар!.. Он снова вернулся ночью, во время грозы, бросив ее в страшные дни прошлого. В темноту. В Ужас.

Но сначала была молния, всегда сначала бывает молния. Индусы в деревнях называли это «Колимин», но ее айя говорила — огонь Дьявола, дикое буйство природы, сжигающей равнины…

Александра никогда не могла вспомнить своих кошмаров.