Милая пленница

И она сама не заметила, как ее руки скользнули к шее Хоука и запутались в темных густых волосах, падающих на воротник.

И через мгновение она уже была в его сокрушающих объятиях. Хоук выругался, споткнувшись обо что-то, и губы Александры изогнулись в чувственной улыбке — ее радовало его безрассудное желание, она прекрасно понимала, что сама вызвала его…

Знойная, душная ночь, насыщенная роскошными запахами цветов и зелени, стояла вокруг… а герцог нес Александру в дальний конец оранжереи. Сквозь стеклянную стену она мельком увидела серебряный полумесяц, повисший над самым горизонтом, а потом заметила плетеное кресло, окруженное апельсиновыми деревьями в кадках…

Хоук осторожно опустил девушку на мягкие подушки и встал перед ней на колени; глаза его, отражая лунный свет, сверкали серебром.

Девушка чуть прищурилась; у нее кружилась голова. Она чувствовала проникающую откуда-то прохладную струйку воздуха, ощущала теплое дыхание Хоука на своей груди…

— И об этом тоже я думал весь вечер, — пробормотал Хоук, зубами отрывая кружевную полоску, прикрывавшую глубокий вырез платья. Ее пышная грудь, посеребренная луной, вздымалась и опадала…

— Как ты прекрасна! — тихо сказал он, гладя ее атласную кожу, сквозь платье касаясь сосков… а потом он потянул пальцами за край декольте, выпуская на свободу безупречные округлости, и его губы оказались там, где только что была рука, и Александра застонала от яростного желания, охватившего все ее тело.

— Перестаньте, пожалуйста! — прохныкала она. — У меня голова кружится! Я в обморок упаду!

Хоук расхохотался и придвинул ее ближе к себе, дразня зубами напряженный сосок. Александра вздохнула и откинулась на спинку кресла.

Хоук вскочил и принялся нетерпеливо стягивать сюртук. В оранжерее постоянно топили печи, даже весной, — чтобы защитить от холода особо чувствительные растения, и Хоуку было ужасно жарко. Выругавшись, он вытер со лба пот и швырнул сюртук на пол.

— Я и вправду заставлю тебя потерять сознание, вот увидишь!

Ответом ему было молчание.

Она прерывисто вздохнула. Ее бронзовые ресницы затрепетали и плотно закрылись.

— Александра! — резко повторил он. На этот раз ресницы не шелохнулись.

— Черт побери! — пробормотал Хоуксворт в крайнем изумлении, не в силах поверить собственным глазам.

Но вино отлично сделало свое дело. Его нахальная пленница спала крепким сном!

В маленькой таверне было шумно и накурено. В воздухе плотно набитого людьми помещения стояла вонь дешевого джина и немытых тел.