Пленники Раздора

Впрочем, было полно других хлопот, поэтому к парню не приставали.

Стемнело, как показалось Лесане, слишком быстро. Ночь не опустилась, а прямо-таки пала на лес. Обережница почувствовала, как захолодело нутро. Ей было страшно. Путники поели уже в потемках. И так же в потемках разбрелись по своим возкам. Лес был тих и безмятежен.

Серый и с ним трое матёрых наблюдали за людьми. Странников набралось всего четыре десятка. Именно столько насчитали волки, которых вожак отправил вперед — наблюдать.

Четыре десятка человек и с ними трое Охотников. Обозники чувствуют себя в безопасности. Но он — Серый — знает, они зря столь беспечны. Осенённые Звана остались позади, шагах в пятидесяти. Там же — матёрые из ближней стаи. Ждут.

Дело надо сделать быстро, пока спящие не опомнились.

Волколак страстно вдыхал летний воздух: к запаху людей, лошадей, пота, дыма и стряпни примешивался тонкий особенный запах родной крови. Светла… Он не видел её, но чуял, она там, среди этих людей. Лют не солгал.

Вожак крадучись двигался вперёд, отыскивая преграду, закрывающую путь Ходящим в Ночи. Где-то рядом совсем. Вот и она! Не пускает. Он застыл, как вкопанный. Снова принюхался и перекинулся в человека. Коснулся подрагивающими от нетерпения пальцами обережной черты. Неистовый Дар полыхал в крови, искал выхода.

Заклятье Охотника рассыпалось бледными болотными искрами. Вот и все. Люди, ждите. Мы идем. Как вкусно вы пахнете! Светла, дура, где ты?

…Светла, спавшая в крытом возке, встрепенулась. Увидела сидящего рядом Донатоса и стиснула его руку. Колдун посмотрел на дурочку вопросительно, она в ответ лишь улыбнулась. И была в этой улыбке такая тоска, что креффу стало не по себе. Девушка вдруг потянулась к нему, обняла, прижалась тесно-тесно. А через мгновение тишину ночи разорвал волчий вой.

Крефф расцепил дурехины руки, передал скаженную устроившемуся с ними же Стреженю — ратоборцу из Радони. Мужчина перехватил блаженную. Та не сопротивлялась, лишь смотрела огромными испуганными глазами на обережников. За долгие дни пути Светла привыкла к спутникам и знала поименно тех, кто ехал в одном с нею возке: Стрежень, Гвор, Звенец — они постоянно были рядом. Но теперь девушка со страхом и трепетом увидела, как мгновенно переменились их прежде спокойные лица, сделались жестокими, напряженными. Она слышала и биение сердец — частое, отрывистое… Стало вдруг страшно. Скаженная уткнулась носом в широкую грудь своего защитника.

Звенец поднялся, сбрасывая полог с телеги. Весенняя ночь повисла над лесом, но среди сотен её пряных запахов Светла почуяла один — самый родной и близкий. Девушка отняла голову от груди Стреженя, запрокинула голову и завыла, захлёбываясь от ужаса, отчаяния и непоправимости того, что началось.