Пленник ее сердца

– Ну вот он, этот знак, – подмигнула Гриффину Полина. – Пришла пора отработать обещанную тысячу фунтов. Готовьтесь к катастрофе.

Они вернулись на тропинку и вскоре подошли к беседке, которую облюбовала компания лорда Делакура. Грифф наблюдал, как Полина, смешавшись с толпой, шутила и смеялась, пила шампанское и с удовольствием закусывала ветчиной, нарезанной почти прозрачными ломтиками.

Грифф стоял в стороне, потягивая бренди из карманной фляжки, которую захватил из дому. Как ни печально, от правды не спрячешься: пора заводить новых друзей.

Мартин пришел со своей любовницей, певичкой из Друри-Лейн, а Делакур снова крутил роман с небезызвестной в узких кругах веселой вдовой. Несколько хорошо одетых дорогих проституток крутились неподалеку в надежде на дармовое шампанское. Не прилагая к тому никаких усилий, Полина оказалась самой приличной женщиной в их компании, так что если бы она и «нарушила этикет», высказавшись относительно недавно принятых законов о ввозе зерна, то никто не обратил бы на это внимания.

Все более или менее приличные молодые люди, некогда входившие в круг друзей Гриффина, за несколько последних лет отдалились: кто женился, кто унаследовал титул, кто занялся политикой или делами фамильных поместий. Он тоже хотел бы последовать их примеру, не обременяя себя семьей, разумеется, но трудно выйти из круга, когда являешься его центром.

– Когда ты в этом году открываешь сезон в Гранде, Хал? – спросил Мартин, одной рукой обнимая свою содержанку за напудренные плечи. – Раби не терпится повеселиться на природе. Она приведет с собой подружек, очень ласковых подружек!

Крашеная блондинка многообещающе ему улыбнулась.

Было дело, Грифф проводил в Уинтерсет-Гранже всю зиму. Имение стало первым его приобретением, как только он вошел в возраст и получил право распоряжаться своим состоянием. Несмотря на то что к тому времени у них уже было шесть фамильных поместий, ему хотелось иметь дом, который принадлежал бы только ему. У других его друзей имелись холостяцкие квартиры, но ему, герцогу, квартиры было мало: он приобрел себе целое поместье. Там за несколько лет, что прошли после окончания университета, он со своими однокашниками из Оксфорда сумел поднять загородные вечеринки на новую высоту, то есть, если быть точным, опустил до невиданных доселе глубин разврата.

Как хлебосольный хозяин, Грифф принимал у себя в имении гостей любого пошиба, но особенно благоволил дамам, поскольку находил особую пикантность в разнообразии их мастей. Спали гости преимущественно днем, а ночь отводилась для азартных игр, возлияний и прочих греховных услад плоти.