Пленник ее сердца

Как только герцог покинул комнату, Полина подошла к кровати герцогини.

– Ваша светлость, право же, вы к нему жестоки. Он очень за вас переживал.

И это еще мягко сказано. Полина видела, как смертельно побледнел Гриффин, услышав это известие. Всю дорогу он сжимал кулаки, так что костяшки пальцев побелели. Неужели мать и сын не отдают себе отчета в том, что они как воздух нужны друг другу? Она еще не видела, чтобы люди так любили друг друга, но при этом столько сил тратили на то, чтобы ни в коем случае эту любовь не показать.

Все дело в этой их хваленой флегме и еще в упрямстве, конечно.

– Мне казалось, что герцогиня не должна прибегать к такого рода уловкам.

Герцогиня прищелкнула языком.

– Ладно, признаюсь, я вовсе не больна, а в отчаянии. Смотрите.

Откинув покрывало, герцогиня продемонстрировала лежавшее под ним бесформенное вязаное детское одеяло таких размеров, что хватило бы обернуть теленка. Когда заканчивался один клубок, вязальщица начинала новый прямо с середины ряда. Шерсть была разная, потому и одеяло получилось на треть персиковым, на треть – лиловым, а сейчас она довязывала ярко-розовый клубок. Наготове уже лежали клубки белой, зеленой и голубой шерсти.

Полина присвистнула.

– Это и впрямь катастрофа.

– Думаете, я не знаю? И с каждым часом мне только хуже. А сегодня вечером нам как раз выпадает шанс, которого мы так ждали. Понимаете?

– Нет, не понимаю и сделаю все, чтобы ваш план с треском провалить, по всем статьям. У меня нет ни одного необходимого для герцогини качества.

Мать Гриффина махнула рукой.

– Забудьте обо всем, что я вам говорила. Есть одно-единственное качество, которое делает из женщины герцогиню.

– И что же это такое?

– Замужество. Вы должны выйти за герцога.

Полина покачала головой.

– Этого никогда не произойдет.

– Я знаю своего сына, девочка. Он уже в вас влюблен, только пока не догадывается об этом. Все началось с первого дня вашего знакомства, а сегодня утром… – Герцогиня выразительно хмыкнула. – Один уверенный толчок в нужном направлении – и он повержен. Даже не пытайтесь меня убедить, что вы ничего к нему не испытываете.

Полина вздохнула: возразить ей было нечего. Да, он отказался уложить ее в постель, но после того что произошло в книжной лавке, сомнений у нее не осталось: герцог к ней неравнодушен. И сама она того и гляди влюбится в него по уши.

Но разве это имеет хоть какое-то значение? Он все равно никогда не женится на ней.

– Вам надо отдохнуть, – сказала Полина. – Я ухожу.

– Подождите, – окликнула ее герцогиня, когда Полина была уже у двери. – Сегодня вы наденете аметисты. Я скажу Флер.

Полина не знала, как на это реагировать.

– Но, ваша светлость, я не могу…

– Вы готовы их носить. И, что еще важнее, он готов вас в них увидеть.