Пленница

Любовь застилает глаза, она превращает людей в идиотов. Когда Паша сказал, что я сама к нему клеилась, я буквально услышала, как тонна лапши рухнула с моих ушей на пол.

- Фио мне напиши. Универ какой. Даты.

Я снова кивнула. На мне была только футболка Алтая, горячие соленые капли падали на колени.

Настроение у моего любовника явно испортилось. Он поставил стакан на столешницу. Достал лед из морозилки. Кира меланхолично наблюдала за нами.

- Я бедовая, - проговорила надрывно. - Думала... мне папа поможет. Приехала вот.

Алтай задумчиво побарабанил пальцами по столу за моей спиной. И я начала кричать:

- Да, дура! Ну что теперь? Плохо тебе только что было?!

До этого я честно старалась говорить ровно, исключительно сухие факты, без драмы и всего того ужаса, в котором варюсь, но он все равно взбесился.

- У него жена, оказывается, дочь какого-то политика! Я не хочу в тюрьму. Только не за такое преступление. Если нет, то я уеду.

Он поставил перед моим лицом стакан с водой. Я быстро выпила до дна, почувствовала, как прохладная жидкость обжигает пересохшее горло, и тут же закашлялась.

- Думаю, тебе плохо от алкоголя из-за того случая. Когда тебя опоили. Я слышал, что после зелья такие побочки могут годами сохраняться.

Я ошарашенно подняла на него глаза. Как будто самое главное в данный момент — моя неспособность как следует нафигачиться.

- От настойки Иссы было нормально.

- У Иссы всегда исключительный алкоголь. Святоша тот еще алкаш.

- Но ты мне поможешь? - снова перевела тему.

Он уселся на диван со стаканом виски. Облокотился на спинку и вздохнул.

- Я постараюсь, Рада. Если будешь слушаться.

- Во всем, - буквально перебила.

- Иди спать.

Помешкав, я подошла на цыпочках, забралась к нему на колени и крепко обняла за шею. Алтай раздраженно вздохнул, но его член подо мной дернулся, я его так явно почувствовала, что в груди загорелось. Я прижалась сильнее. Я по-прежнему была одета лишь в его длинную футболку, которая изрядно задралась, на Алтае были свободные штаны.

В этот момент я отчетливо ощутила себя жалкой и никчемной, жить расхотелось. Проблемная с первого дня жизни. Ненужная неудачница. Стало стыдно за себя саму, и это чувство оказалось столь необъятным, что я снова едва не расплакалась. Я всегда стремилась к тому, чтобы что-то из себя представлять. И ничерта у меня не вышло.

- Я подумаю, что можно сделать. Трахать тебя сегодня больше не стоит, вали под одеяло.

Я поежилась от слова «трахать» и «вали», будто против шерсти погладили. Он, конечно, тот еще мужчина мечты. Но проглотила. Вместо этого ухватилась за главное:

- Правда? Если ты поможешь... я все сделаю. Все для тебя.

Он снова коснулся моего подбородка, собственнически потер его пальцами, я странно и легко откликнулась всем телом на эту скупую ласку.