Пленница

Со всем тем, что олицетворяет сидящий рядом человек, и у него не получится меня запугать или сломить. Я не могу его посадить сейчас, но могу вести себя достойно. Да и мне давно не четырнадцать.

- Это все мои вещи, - сообщаю я ровно.

- Что? - он будто выныривает из омута собственных мыслей.

На секунду мне даже кажется, что он забыл о моем существовании, и сейчас, заметив спутницу, огорчился.

- Я сказала, что в чемодане — все мои вещи. В смысле, я не планирую к вам перебраться навсегда, просто это все, что у меня есть. Я не знала, что мне понадобится, и просто взяла чемодан. У меня, знаете ли, голова кругом. - Сглатываю и решаюсь: - Алтай, скажите, чего вы от меня ждете, мне будет проще удовлетворить ваши ожидания.

Он достает из бардачка пачку салфеток, вытирает руки.

О боже. Зачем?!

Зачем я спросила?!

Ассоциативный ряд уносится далеко, но Алтай, закончив, убирает салфетки обратно в бардачок. Использованные сует в дверной отсек. Вновь берется за руль, слава богу, не за мои колени.

- Какое напутствие дал тебе отец?

- Быть благоразумной.

Алтай саркастично усмехается и качает головой.

- Филат, старый козел.

- Что все-таки со мной будет?

- Смотря, какую линию поведения выберешь.

- Я хочу морально подготовиться.

- В этом мире все зависит только от тебя самой.

Он издевается? Вероятно, да. Почему бы и нет? Может себе позволить.

Фыркаю и скрещиваю на груди руки. Закидываю ногу на ногу, Алтай тут же бросает взгляд на мои колени, и я мгновенно усаживаюсь скромнее.

Машина ускоряется, Алтай обгоняет едущий впереди корейский внедорожник. За окном мелькают зеленеющие сады яблок, винограда.

Я пытаюсь разгадать ребус своего будущего, вот только ни один вариант не кажется заманчивым. Когда машина останавливается у популярного ресторана, я чувствую себя совершенно измученной.

Алтай отстегивается и произносит:

- Ехать еще два часа, я предлагаю пообедать.

Глава 7

Мысль о том, чтобы сидеть за одним столом с этим человеком, терпеть насмешки и высокомерные взгляды, вызывает приступ удушья.

- Я не голодна, спасибо.

Алтай смотрит в упор. Я прикусываю губу и выжидаю, разглядывая панель перед собой.

- Как хочешь, - наконец, соглашается он. - Передумаешь — я буду внутри, можешь подойти и попросить.

Закатываю глаза. Еще чего.

Алтай выключает движок и выходит из машины. Через минуту я понимаю, что вместе с двигателем отключился и кондиционер, а солнце как раз вошло в зенит. Яркое, мною горячо любимое южное солнце слепит нещадно. Жжет кожу. Панель и кожаные сиденья раскаляются, и я ерзаю в кресле. Еще через минуту приоткрываю дверь, чтобы глотнуть не менее горячего воздуха. Легче при этом не становится. За пределами авто ни ветерка, ни дерева, дающего тень. На лбу выступает испарина.