Пленница Лютого

– Объяснять будешь? Или мне нужно каждое слово тянуть?

– Я… упала.

– На чьи-то кулаки? Если ты сейчас не расскажешь, то тебе пиздец, златовласка. Сначала тем, кто тебя тронул, а потом тебе. Возможно, тебе дважды.

– Вчера упала, когда на лыжах каталась. Синяки не сразу проявились, а сейчас. Оно мне почти не мешает, почти не замечаю. Только когда ты руку тянешь, но так… Ничего, не больно.

Приободряется, уверенно произносит, только глазки бегают. Кому ты врёшь, мать твою? Я же златоглазку знаю лучше всех. Каждый факт, каждый взгляд. Мемуары могу написать о том, как по дыханию распознать настроение. И сейчас девчонка пиздит, как дышит. Не пытается даже, всем выдает своё состояние.

Я опускаюсь на корточки рядом с Кристиной, рассматриваю следы. Упала. Блядь. Блядь, как так? Я ведь спрашивал, тут к врачу нужно, ребра проверить. А она заладила, что ничего не чувствует.

Свернуть бы её длинную шею.

Или вбить мозги в головку, потому что те, что у девчонки, явно не справляются с задачей.

– Почему сразу не сказала? Не ври, что не хотела свидание портить. Мы оба знаем, что оно тебе не зашло.

Лыжи – да.

Даже беседа, возможно.

Но я чувствовал, как девчонка реагировала на меня. Такого приторно-милого, что блевать от себя хотелось. Целовал её так, будто вообще не касался. И никакой реакции. Уверен, в трусиках было сухо, как в пустыне.

А стоило по-настоящему тронуть, как тут же потекла. Принимала мою дикость, бесов моих в себя принимала. Не спорила, не отталкивала. Только подтверждала, что правильно я залип.

На самой идеальной девочке.

– Ты обещал, что мы сегодня пойдём кататься, - ребёнка напоминает тем, как носом шмыгает. Обиженно произносит, словно я игрушку отобрал. – Если бы я призналась, как сильно упала, то мы бы остались дома и больше не катались.

– А мы больше и не пойдём. Нахрен эту гору.

– Лютый, не смей! Пожалуйста, - и смотрит так покорно, что член дёргается. – Пожалуйста, что мне нужно сделать, чтобы мы пошли?

– Не обсуждается. Я сказал раньше, что не получается у меня. А ты с такими ссадинами лежать будешь и не двигаться. Поняла меня? Ничего слышать не хочу.

– Но… Я… Давай договариваться? Как угодно, я… Я же знаю, что у тебя есть что потребовать. Мы можем…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты сейчас трах меняешь на лыжи? Решила полностью шлюхой стать?

Кристина дергается от моих слов, мотает головой. Задело, значит. Я не хотел. Или хотел. Потому что видел её с другими. С ними могла быть, если бы у меня денег не хватило выплачивать её цену каждый раз. Каждый блядский раз, чтобы не уходила с другим.

Я ведь шарил, что девчонка на аукцион ходит с одной целью – отвадить меня.