Пленница Лютого

А потом…

– Брата не стало, и ты почувствовал свободу?

– Не сразу.

– Не сразу, да. Сначала простые сообщения… Я все ещё не могу поверить, - вздыхает, старается выпить, не поднимая головы, только алкоголь расплёскивает. – Черт.

– Хватит с тебя.

– Нет, не хватит. Мне сегодня всё можно. У меня… Черт, ну как так, Лютый? Как ты можешь оказаться им.

Усмехаюсь, понимая, что девчонка даже не думает называть меня по имени. Проводит эту невидимую черту, разделяя двух знакомых ей мужчин. Меня и сталкера. Лёшу и меня.

Держу себя в руках, контролирую каждое слово, реакцию.

Кристина нарывалась."

"И хочется её завалить, подмять под себя. Дорвался, не хочу останавливаться. Хочу только её крики слушать, стоны, ловить оргазмы, которыми девчонка щедро делится.

Но вместо этого сижу на месте.

Держусь.

Цепями, блядь, обматываю нутро, не позволяя сорваться в пропасть.

Девчонке нужно это время, осознать и переварить. Смириться, что жизнь не всегда справедлива. Получила меня в качестве нежеланного подарка, никуда не денется. Пусть думает, я не против. Я сдержусь. Хотя бы это могу ей дать.

Сжимаю челюсть, в голове бьет блядское имя другого.

Лука, сука.

Уебок, который появился зря. Ещё о чём-то разговаривал с моей девочкой, пытался к ней лезть со своими советами. Урыл бы, если бы не его помощь.

Цербер хренов, новоиспеченный. Который всю охрану мне поставил, чтобы я мог защитить Кристину. Только тогда получилось выдохнуть спокойно, осознать, что никто не причинит ей вред.

– Это не можешь быть ты. Ты на лыжах катался.

– Мне свет включить?

– Нет, не надо! – хватается за меня, действительно боится этого. – Так легче. Сейчас это ты. То есть, сталкер. Лютый. Так привычнее, хотя бы немного. Глупо звучит, но… Лучше ты, чем Лёша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Охренеть, спасибо, златовласка.

– Я не об этом.

Устало прикрывает глаза, сильнее кутается в одеяло, но своей ладошки не убирает. Так и держится за мое плечо, выравнивает дыхание. Кажется спокойной и безмятежной.

– Мне нужно было голову проветрить, поэтому пошел на склон. Когда мчишь вниз, то мысли отпадают. Ты должна знать.

– Я… Не лучший лыжник в этом доме. Ты… Ты меня изначально «Тиной» называл. Ты не любишь это имя.

Закатываю глаза, полный бред. Златовласка распинается, пытаясь меня убедить, что это не я рядом с ней был. Не друг её брата рядом. Пиздец приплыли.

Но я глушу все грубые слова.

Проглатываю, давлюсь виски.

Нахрен.

Пусть говорит.

Привыкнет, потом не будет шарахаться от меня.

А я смогу, наконец, в лицо ей смотреть. Днём, вечером, всегда. Не прятаться, ловить каждую реакцию. Глаза рассматривать, когда толкаюсь в разомлевшее тело.