Пленница греха

— Мне представилась возможность, и я уехал.

Гидеон стал прохаживаться по песку, Чариз шла рядом. Она прижимала юбку ладонями, чтобы ветер не приподнимал ее, но Гидеон успел насладиться захватывающим зрелищем ее стройных лодыжек и икр. Он на миг закрыл глаза, моля Бога о том, чтобы дал ему сил. Она убьет его.

— Вы работали на Ост-Индскую компанию?

— Мой талант к языкам привлек внимание людей, наделенных властью. Они решили, что я могу быть им полезен.

— В качестве торговца?

Она наклонилась, чтобы поднять ракушку, и от этого движения платье ее приподнялось. Он остановился, чтобы полюбоваться ею, и ту же пожалел об этом. Сжав кулаки, Гидеон боролся с искушением задрать ей юбки и заняться чем-то куда более приятным, чем сбор ракушек.

— Скорее как посредник.

Он не хотел говорить ей, что был шпионом. Если она захочет узнать правду, то сделает это без труда. Историю его жизни, весьма приукрашенную, опубликовали чуть ли не все газеты Британии. И не только в Британии, насколько Гидеону было известно.

Кое-что из напечатанного соответствовало истине, по крайней мере на первый, неискушенный взгляд. Остальное додумали газетчики, и в каждой новой истории было больше сенсационных подробностей, чем в предыдущей. В глазах общественности он был смесью Робин Гуда, Казановы и сэра Галахада.[1]

Гидеон стыдился своей скандальной известности.

Она распрямилась и провела чутким пальцем по краю белой ракушки. Он уже достаточно ее изучил, чтобы догадаться о том, что сейчас последует очередной вопрос.

— В Индии были красивые девушки?

— Да.

Она бросила на него быстрый взгляд, затем отвернулась, щеки ее окрасил легкий румянец.

— Вы были влюблены?

Господи, неужели все женщины помешаны на любви?

— Нет.

За шесть месяцев, которые Гидеон провел, путешествуя по индийским городам, где компания имела свои представительства, Он успел в полной мере познать радости плоти. Женщины были красивы и щедры и знали толк в удовольствиях. Он и представить себе не мог, что жизнь может быть такой. Секс стал для Гидеон наркотиком.

Его гедонистическому существованию внезапно пришел конец, когда он занялся настоящим делом. Опасность разоблачения была слишком велика."

"Избегая новых вопросов, Гидеон зашагал вдоль моря. Чайки кричали над головой, так должно звучать одиночество.

Он мог бы догадаться, что Сара не даст ему сбежать. Он слышал, как хрустит песок у нее под ногами, — она бежала за ним следом. А потом коснулась его предплечья.

Сквозь ткань рубашки это прикосновение обожгло его. Желание молнией пронзило его, хотя плоть восстала против контакта. Он рывком убрал руку.

— Не прикасайтесь ко мне!

Она отступила, глаза ее потемнели.

— Простите, — хрипло проговорила она.

— Ничего. Просто не люблю, когда ко мне прикасаются.