Пленница греха

Вырвав поводья у него из рук, она стала ласково нашептывать что-то разволновавшемуся животному. Она забралась на коня и закуталась в пальто. Даже здесь, в лощине, было ветрено. Ей даже думать не хотелось о том, что ждет ее на открытой всем ветрам дороге, которая вела через пустошь. Конь занервничал, почувствовав на себе незнакомого ездока, но ей удалось его успокоить. Сквозь сплошную стену дождя она злобно посмотрела на Феликса.

— Если вы что-нибудь сделаете с моим мужем, я где угодно вас достану и убью.

Феликс хрипло рассмеялся.

— Ты всегда была не от мира сего. Как только я получу свои деньги, мне до вас обоих не будет никакого дела. Хотя готов поспорить, что Тревитик будет проклинать тот день, когда связался с сумасшедшей дочкой графа Марли."

"Она пропустила оскорбление мимо ушей.

— Помни мои слова. Я знаю, что вы с Хьюбертом не прочь продемонстрировать свою удаль, издеваясь над беззащитным.

Пустив коня в галоп, она поскакала по скользкой тропе вверх, из лощины. Прижимаясь к спине коня, она слышала, как сердце ее выстукивает одно и то же: «Гидеон, дождись меня».

Глава 23

Наверху ветер ревел как разъяренное чудовище. Дождь хлестал с неистовой силой, струи пробивали толстую шерсть пальто, словно тонкий муслин. Чариз промокла до нитки, холод пробирал ее до костей, но этот холод был ничто в сравнении со страхом, который ее терзал. Она очень боялась за Гидеона.

Конь под ней заржал и попытался сбросить ее, когда она повернула на узкую тропинку, ведущую в Пенрин. Она в гневе замахнулась на него, но животное было слишком напугано, чтобы успокоиться.

— Прошу тебя, ну, пожалуйста, веди себя хорошо. Ради меня, — всхлипывая, повторяла Чариз, сжимая бедра, чтобы удержаться на спине уворачивающегося животного.

Руки ее устали дергать за поводья, не давая коню вернуться туда, откуда он пришел.

Гидеон нуждался в ней. Дорога была каждая минута. Она должна заставить коня подчиниться ей.

В конечном итоге конь все же поскакал в нужном направлении. Плечи у Чариз сводило от боли при каждом вздохе. Она прижималась к шее коня, шептала ему на ухо, уговаривала, хотя знала, что порывистый ветер уносит прочь ее слова.

И все это время сердце ее отстукивало молчаливое послание Гидеону.

«Дождись меня, любимый. Жди меня. Жди меня».

Внутри у нее тоже бушевала буря. Буря, вызванная страхом. Не страх за себя терзал ее, страх за мужа. Удастся ли ему справиться с демонами? Что делают с ним Феликс и Хьюберт? Где они намерены держать его? Господи, только бы не в какой-нибудь темной дыре, которая напомнит ему о Рангапинди.

Чариз продолжала двигаться наугад. Дождь превратил ее одежду в тяжелые мокрые доспехи, которые отбирали тепло вместо того, чтобы согревать.