Пленница греха

Она не может посрамить ни того, ни другого героя.

— Я уйду, — неохотно пробормотала Чариз.

Она в отчаянии зажмурилась, когда Гидеон прижался губами к ее губам. Поцелуй был нежным и страстным. Он медленно отстранился. Она смотрела ему в глаза. Та звезда все еще сияла там. Сияла ярче, чем обычно.

— Я люблю тебя.

Она не могла больше сдерживать себя.

— Я люблю тебя, — сказал Гидеон.

Она крепко ухватилась за эти слова, поймала их и заперла на замок в своем сердце. Им оттуда никогда не выбраться. Если они любят друг друга, Феликсу и Хьюберту их ни за что не одолеть.

Эта надежда выглядела хлипкой, когда она оставляла своего возлюбленного на пытки и заключение.

— О, ради Бога, давайте расходитесь, — предательски скучающим тоном протянул Феликс.

Она проигнорировала его глумливые слова. Крепко держа Гидеона за руку, она выбралась из коляски. Ноги отказывались ее держать.

Собрав волю в кулак, она отпустила Гидеона и расправила плечи. Она смотрела на Феликса, гордо выпрямив спину. Первые холодные капли дождя упали ей на лицо. Скоро начнется ливень. Услышав раскаты грома, лошадь тревожно заржала и дернулась."

"Коляска скрипнула, когда Гидеон у нее за спиной соскочил с нее. Он по-хозяйски крепко сжал ее предплечье.

— Вы дадите ей уехать спокойно. В противном случае я отказываюсь принять ваши условия.

Феликс жестом приказал Хьюберту направить пистолет на Гидеона.

— Ладно, никто ее не тронет. Мы дадим ей уйти. Но только после того, как свяжем тебя.

Чариз ждала, что Гидеон будет возражать, но он лишь сказал:

— Позвольте мне отдать леди Чариз мое пальто. Погода вот-вот испортится.

Феликс кивнул.

— Без фокусов. Я могу сделать тебе очень больно и не убивая тебя.

— Я буду иметь это в виду, — сухо заметил Гидеон.

Он отпустил Чариз и сбросил пальто. Когда он накинул его Чариз на плечи, ее тут же обволокло теплом. И запахом Гидеона. Нелепо и странно, но этот запах укрепил ее решимость.

Гидеон провел затянутой в перчатку рукой по ее щеке.

— Как в старые времена.

Кожа ее горела там, где он к ней прикоснулся. Слова его напомнили ей о том, что у них уже есть своя история. Они оба пережили немало опасностей. Если бы только это могло ее успокоить.

— Будь осторожен, Гидеон, — прошептала Чариз.

Он отступил. Чариз подавила желание броситься к нему, когда Хьюберт заломил руки Гидеона за спину. Ее муж стоял прямо, но сопротивления не оказывал. Могло ли случиться так, что прикосновение Хьюберта вызовет у него приступ? Господи, только не это.

Как мог Гидеон все это вынести? Должно быть, он знал, что собой представляют ее сводные братья. Может ли быть столько мужества и благородства в одном человеке? Сердце ее надрывалось. Он отдал себя на муки ради нее.