Пленница греха

Когда Гидеон предложил выбраться на воздух, она с радостью согласилась. В тесном экипаже они очень остро чувствовали друг друга, но скорость и свежий воздух делали пребывание в столь тесном контакте выносимым.

Почти выносимым.

Гидеон остановил экипаж на вершине холима. Внизу простирались поля, вдали серебрилось море.

Гидеон любит ее.

— Как здесь красиво!"

"Чариз отважилась сжать руку в перчатке вокруг его предплечья.

Поскольку он не отшатнулся, она наклонилась к нему, с умыслом потерлась об него грудью. И была вознаграждена, услышав, как он затаил дыхание.

Те страстные минуты в его объятиях многому ее научили. Чариз поняла, что может возбудить в нем желание, от которого он едва не сходит с ума. Что он может прикасаться к ней с глубочайшей интимностью. Что ощущение того, как тело ее мужа вонзается в нее, дарит ей восторг возбуждения, сильнее которого она никогда не знала в жизни.

Теперь ей был знаком запах его возбуждения, знакомы те звуки, что вырываются из его горла, когда он входит в нее, знакома сила, с которой он вталкивает себя в нее. Нельзя сказать, что опыт был приятен во всех отношениях. Он был груб, и она еще не привыкла к мужской страсти.

Он вколачивал себя в нее, словно кавалерийский отряд, атакующий вражеские позиции. Наверное, она должна бы испытать страх, даже ужас.

Однако каждое мгновение этой жаркой, потной схватки доставляло ей неизмеримое наслаждение. Ей нравилось чувство соединения их тел. Ей нравилось смотреть, как он становится рабом своего желания.

Она хотела, чтобы все повторилось вновь. И поскорее.

Рука его стала жесткой и напряженной под ее пальцами, но он не отстранился.

— Хорошо выбраться из города, — сказал Гидеон.

— Тебе досаждает обилие людей?

Чариз пристально посмотрела на него. Весь день он был поглощен своими мыслями, но признаков болезни он не проявлял. То, что случилось этим утром, явно его обеспокоило. Она не сомневалась в том, что он получил физическое удовлетворение. Но на душе у него было неспокойно.

— Немного.

Она не сразу поняла, что он ответил на ее вопрос.

— Лондон, должно быть, был для тебя кошмаром.

Он посмотрел вдаль над головами коней, и руки его сжали поводья.

— Да.

— Как тебе удалось это вынести?

Он пожал плечами.

— У меня не было выбора. Монарх приказал. Я подчинился. Я пил. Принимал опиум, когда алкоголь не помогал. Отменял все встречи, которые мог. Талливер и Акаш помогали.

— А теперь мы в Сент-Хельер.

Он улыбнулся.

— Поверь мне, переносить Сент-Хельер куда легче, чем Лондон.

— Не переживай. Скоро мы вернемся в Пенрин.

— Боже мой, мадам, вы говорите как жена.

— Я и есть жена, — тихо произнесла Чариз. — Хотела бы я, чтобы ты меня поцеловал.

Гидеон ничего не ответил. Чариз ждала, что он замкнется в себе, как это часто бывало.