Плененное сердце

Все кости переломаны, а внутренности превратились в кровавое месиво. Ей уже не поможет ни один врач. Но при звуках отцовского голоса она приоткрыла глаза и прошептала:

— Па…

Он немедленно оказался рядом и сжал маленькие ручки.

— Я здесь, мое милое дитя, — выдохнул он, стараясь сдержать слезы. — Мне так жаль, Фи, Так жаль, что я не смог уберечь тебя.

— Любите… друг друга, — прошептала Фиона. — Люби… Мою… ма. Я… её люблю…

— Я люблю Аликс, девочка, — заверил он. — Люблю твою ма.

Фиона с трудом повернула голову и взглянула на Аликс.

— Передай… братьям… что я… их… любила… — выдавила она и закрыла глаза.

Малькольм поднял голову.

— Я очень тебя люблю, — : сказал он Аликс.

Та поднялась с кровати и, повернувшись к нему, отчеканила:

— Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал с нашими детьми.

Она медленно вышла из комнаты, а Малькольм, никого не стесняясь, зарыдал. Потрясенная скорбью господина, Фенелла удалилась. Сердце ее разрывалось от горя, но голова была куда яснее, чем у хозяев. Спустившись в зал, она увидела Айвера.

— Маленькая госпожа мертва, — с трудом выговорила она.

Вбежавший в зал отец Дональд услышал ее слова и перекрестился.

— Где она? — спросил он.

— Я вас отведу, — сказала Фенелла.

Они поднялись наверх, и Фенелла показала комнату, где лежала девочка. Оттуда по-прежнему доносились звуки рыданий.

Фенелла ушла, а отец Дональд переступил порог, шагнул к постели и, помазав лоб Фионы елеем, встал на колени и начал молиться. Закончив молитвы, он поднялся и подошел к безутешному отцу:

— Пойдемте, милорд, нам нужно поговорить. Женщины позаботятся о Фионе.

Он увел лэрда вниз, в его комнату, усадил и, налив виски в две рюмки, сел напротив:

— А теперь, милорд, расскажите, что случилось.

— Я виновен в смерти дочери. Мне следовало бы убить Робену, когда я застал ее со своим братом, — глухо пробормотал лэрд.

— Но мы уладили дело с Робеной много лет назад, — удивился священник. — Разве вы не отослали ее? Как она оказалась на ваших землях?

— Я отослал ее из дома. Если бы я отправил ее к семье, начались бы бесконечные неприятности. Она опозорила семью, и родные не приняли бы ее. И тогда началась бы вражда между кланами. На границе и без того неспокойно. Не хватало развязать новую войну — из-за женщины. И куда бы она пошла? У меня не хватило духу, несмотря на ее пороки, выбросить ее на улицу. Одному Богу ведомо, что бы с ней случилось.

Отец Дональд со вздохом покачал головой:

— У вас слишком доброе сердце, милорд. Значит, вы поселили ее в коттедже с двумя слугами, и только Бейн несколько раз в год привозил им припасы. Он знал, кто там живет?

— Да. Мне пришлось ему сказать, но он хранил мой секрет.

— Он знал, что епископ из Сент-Эндрюса дал вам развод, расторгнув брак с Робеной Рамзи? — продолжал священник.