Плененное сердце

А с отца Уолтера сорвут рясу и казнят в назидание другим, которые тоже могут поддаться соблазну поступить нечестно. Уведите его!

— Помогите! Помогите! — кричал мошенник, пытаясь привлечь внимание посетителей кабачка.

Но его быстро поволокли к выходу.

За стражниками последовал архиепископ, громко сказав напоследок:

— Это дела церкви, дети мои. Сей недостойный священник воровал и лгал.

— Дорогу его преосвященству архиепископу, — потребовал брат Джордж, расчищая дорогу прелату.

Отец Генри замыкал процессию. Завсегдатаи кабачка старательно отводили глаза, предпочитая вернуться к обычным занятиям: пьянству и разврату. Отца Уолтера не особенно тут любили и не видели причин вмешиваться. Он тщетно молил о помощи. Стражники уже тащили его к собору.

— Неприятная история, — произнес архиепископ.

— Мне очень жаль, ваше преосвященство, что я доставил вам неприятности, вытащив эту историю на свет, — пробормотал брат Джордж."

"— Главное, чтобы об этом не проведали миряне, — ответил архиепископ. — Ни в коем случае нельзя раскрывать содеянного им, иначе могут пострадать множество людей, нарушивших законы не по своей воле.

— Но я молю ваше преосвященство уладить историю с сэром Удолфом, лэрдом Данглиса и его женой леди Аликс, — напомнил брат Джордж. — Собственно говоря, поэтому я и приехал в Йорк.

— Приходи в собор завтра утром, и тебя проведут ко мне, — ответил архиепископ. — Ты избавил меня от бесчестного слуги Господня. Теперь я могу обличить мошенника, поскольку ты открыл мне его истинное лицо.

На этом он пожелал священникам доброго вечера, и кузены вернулись в церковь Святого Катберта.

Утром они отслужили мессу для прихожан, позавтракали и отправились к дому архиепископа. Их впустила сестра Мэри Агнес. Провожая родственников в кабинет его преосвященства, она шепотом попросила зайти к ней перед уходом.

Архиепископ в знак приветствия протянул им ухоженную руку. Те почтительно поцеловали перстень — знак архиепископского достоинства, после чего по приглашению хозяина уселись на стулья перед длинным дубовым столом, за которым тот работал. На столешнице лежали перевязанные черными лентами два пергаментных свитка с печатями архиепископа. Священники почтительно ждали, пока последний заговорит.

— Вчера ночью, — объявил тот, — я приказал двум наиболее доверенным членам своего секретариата составить и написать эти бумаги. Они абсолютно идентичны и отменяют всякое разрешение, полученное ранее от епископата сэром Удолфом Уоттесоном и касающееся Аликс Гивет. В этом документе говорится: секретарь, писавший разрешение, был молод, неопытен и не понял данных ему наставлений. И потому отослал в Вулфборн-Холл недействительное разрешение без подлинной печати.