Галоша для дальнего плавания

 — Рот разинь пошире и в окно таращься, как будто только утром из провинции приехала и теперь Питером любуешься. Глазами хлопай для образа. И главное — сумку на локоть повесь и подальше так отставь, чтобы ему сподручнее было…

Я выслушала его инструкцию, оттопырила руку с сумкой и вскочила в подошедший к остановке троллейбус.

У нас в планах была охота на живца, и роль этого самого живца предстояло сыграть мне.

Дядя Вася вошел следом, и двери захлопнулись.

Троллейбус ехал мимо Казанского собора. Я изо всех сил таращилась на архитектурные красоты, изображая неопытную провинциалку. Локоть с сумкой отставила как можно дальше, чтобы карманник не устоял перед такой легкой добычей.

Пока ничего не происходило.

Троллейбус подъехал к Гостиному Двору, народ дружно потянулся к выходу.

— Дамочка, подвиньтесь! — недовольно проговорил, протискиваясь мимо меня к выходу, тщедушный мужичок в огромной мохнатой кепке. — Ишь, встала на самом проходе, деревня! Понаехали тут… приличным людям уже и не пройти…

Слово «людям» он произнес с ударением на «я».

Я хотела было возмутиться и достойно ответить плюгавому, как вдруг за моей спиной раздался истошный женский вопль:

— Смотри, девушка, он у тебя сумку срезал! Держи вора!

— А ты не лезь в чужие дела! За своими вещами лучше следи! — огрызнулся мужчина в кепке.

И тут же рядом послышался деловитый басок дяди Васи:

— Что случилось? Я из полиции!

— Да вот, этот, в кепке, у девушки сумку срезал!

— Не волнуйтесь! Я его держу! Женщина, свидетелем будете! Проедем в отделение!

Одной рукой дядя Вася показывал свое просроченное удостоверение, другой цепко сжимал локоть плюгавого типа. Тот что-то раздраженно шипел и безуспешно пытался вырваться.

Женщина, которая подняла переполох, испуганно протискивалась к выходу: идти в свидетели она явно не хотела.

— Женщина, куда же вы? — Дядя Вася тоже устремился к выходу, волоча на буксире карманника. Я, в соответствии с утвержденным планом, схватила вора за другую руку и потащила его к дверям.

— Отпусти, ворона! — шипел вор, пытаясь вырваться. — Отпусти, а то хуже будет!

Но я вцепилась в его рукав, как бультерьер, и не ослабевала хватку.

Через минуту мы уже стояли на тротуаре, троллейбус отъезжал, на ходу закрывая двери. Свидетельница пятилась, выбирая путь отступления.

— Куда же вы, свидетельница?! — взывал дядя Вася к ее гражданской совести. — Пройдемте в отделение, снимем показания, оформим протокол… вы прочитаете и распишетесь… Мы вас быстро отпустим, часа через три дома будете… самое большее — через четыре…

— Через четыре?! — повторила она в ужасе. — У меня дети из школы возвращаются! У меня обед не готов! — И она припустила прочь, быстро растворившись в толпе.

— Отпусти меня! — взмолился карманник.