За всё надо платить

А ты можешь, не моргнув глазом, меня подвести. Ведь может такое быть?

— Вполне, — усмехнулся Саприн, который наконец понял всю примитивную комбинацию. Шоринов при всей своей феерической жадности все-таки мог проявлять достаточную осторожность и думал о том, чтобы не попасться. Половиной гонорара он, таким образом, просто-напросто покупал молчание Саприна на тот случай, если состоится личная встреча Николая с богатым знакомым Дусика. Видно, отношения у Дусика с этим знакомым такие, что обман и мошенничество не допускаются. — А что будет, если я откажусь от этой работы?

— Тогда совсем плохо. — Шоринов сокрушенно вздохнул. — Мой знакомый обещал заплатить тебе пятнадцать тысяч за то, что ты примешься за выполнение задания в течение суток. Ты понял? То есть если ты в течение суток прилетишь в Москву, но от задания откажешься, то этих пятнадцати тысяч ты не получишь. Он не намерен оплачивать твои приватные прогулки, он сам так сказал.

— Ясно. Стало быть, выбора у меня нет, — констатировал Саприн. — Что ж, будем считать, что мы договорились.

— Ну вот и славно. Катерина! Как там с ужином?

— Все готово! — послышался из кухни Катин голосок.

За столом Николай старался не смотреть на Катю, чтобы не наталкиваться каждый раз на ее равнодушно-приветливое лицо. Он никогда не видел ее такой. С того самого дня, когда Саприн впервые перешагнул порог этой квартиры, между ними сразу же возникло то волнующее напряжение, которое неизбежно приводит к бурному роману. И Катино лицо в присутствии Саприна могло быть оживленным, нежным, взволнованным, грустным — каким угодно, только не равнодушным.

Когда они доедали приготовленную в гриле рыбу, в кармане у Шоринова запищал пейджер. Михаил Владимирович посмотрел на него и нахмурился.

— Мне нужно позвонить. Катя, налей мне чаю, пусть пока остывает.

Он вышел из кухни, оставив их вдвоем, и Николай понял, что должен использовать внезапную паузу для прояснения ситуации. Он поймал Катину руку и прижал к своей щеке.

— Я так соскучился, — пробормотал он, проводя губами по ее шелковистой коже.

Катя осторожно высвободила руку и стала собирать со стола грязные тарелки.

— Перестань, Коля, — спокойно сказала она, почти не понижая голос, и это больше, чем что бы то ни было, убедило Саприна в том, что он проиграл. Она не понижает голос, она не боится быть услышанной Дусиком. Значит, между ней и Шориновым все решено, а Саприн — лишний. Но почему? Почему? Что изменилось за то время, пока он был в отъезде?

— Ты подумала о том, как мне устроить твою жизнь наилучшим образом? — спросил Саприн как ни в чем не бывало. — Мы, кажется, договаривались, что ты подумаешь и скажешь, что я должен сделать.

— Да, я подумала. Лучше всего, если мы с тобой прекратим всякие отношения за спиной у Дусика.