За всё надо платить

Сегодня утром, когда Николай звонил ей в обычное время, с восьми до девяти утра, она разговаривала с ним, как обычно, ни словом не обмолвившись о том, что Дусик собирается его вызвать в Москву. Потом, около полудня, прибежал пацаненок, сын одной из телефонисток на почте, и сказал, что дядю писателя ровно через полчаса вызывает на переговоры Воронеж. Саприн в Москву звонил только Кате, а с Шориновым связывался через человека в Воронеже.

Получив от воронежского абонента указание срочно прибыть в столицу на таких-то и таких-то условиях, Саприн хотел было тут же перезвонить Катюше, но подумал, что может попасть со своим звонком не вовремя. Наверняка волосатый Дусик сидит сейчас у Кати и ждет сообщения от человека из Воронежа о том, удалось ли застать Саприна и передать ему указание и что Саприн при этом ответил. Конечно, он сидит сейчас в Катиной квартире, где же еще. Николаю хорошо известна его манера не вести скользкие разговоры ни с работы, ни из дома.

Но уж в Домодедове он не смог удержаться и все-таки позвонил Кате. Теперь уже можно, даже если там сейчас Дусик, это не страшно. Он прилетел и отзвонился, что прибыл по вызову. Нормально.

— Алло, — услышал он ее нежный и почему-то настороженный голос.

— Это я, — сказал он хрипло и откашлялся. — Я не вовремя?

— Нет, я одна. Ты прилетел?

— Догадалась? Или Дусик предупредил?

— Конечно, предупредил. Он же с моего телефона тебя вызванивал.

В трубке повисло молчание, которое показалось Саприну долгим и недобрым.

— А как ты с Дусиком договорился? — спросила она наконец.

Ответ Николаю совсем не понравился. Неужели она продолжает дорожить своими отношениями с этим жирным боровом? Боится его разгневать, не хочет будить ревность?

— Если тебя это волнует, — сухо сказал он, — я могу позвонить ему домой и сообщить, что прилетел. Полагаю, он в любом случае назначит нашу встречу у тебя, больше все равно негде, учитывая, что сейчас уже почти девять вечера.

— Хорошо, позвони ему, — ответила Катя. — Как он скажет, так и будет.

Саприну показалось, что из пластмассовой телефонной трубки веет арктическим холодом. Он резко нажал на рычаг, опустил в щель еще один жетон и позвонил Шоринову.

Ему достаточно было трех минут, чтобы понять, что он обманывал сам себя красивой сказкой о любви прелестной девушки, сочетающей в себе черты одновременно жены и матери. Все оказалось совсем не так.

Шоринов был настроен вполне благодушно, и это было первым, что насторожило Саприна. Николай был готов к подспудным, тщательно завуалированным проявлениям ревности со стороны Дусика, но совершенно не ожидал, что проявлений таких не будет вовсе. Ни разу не поймал он на себе косого взгляда, брошенного Дусиком исподтишка. Ни разу не уловил в его голосе злых интонаций.