За всё надо платить

Во сне Юрий полностью произнес десятиминутное вступительное слово, в котором изложил актуальность постановки проблемы, цели и задачи исследования, основные результаты и выводы, а также положения, выносимые на защиту. Проснувшись, он понял, что все формулировки, над которыми он ломал голову столько дней, наконец отточились и выкристаллизовались, общая схема работы стала понятной, логичной и стройной и отныне можно просто садиться и писать текст, практически не останавливаясь и ни над чем не задумываясь.

Когда Сережа принес в девять часов завтрак, Юрий с отвращением посмотрел на тарелку. Там лежали хрустящие поджаренные гренки из белого хлеба, которые еще вчера он с таким удовольствием намазывал маслом и джемом. Сегодня вид горячего хлеба положительных эмоций у него не вызывал. Вяло поковырявшись своей любимой привезенной с Кипра ложечкой в баночке с йогуртом, он залпом выпил микстуру и попросил принести чай вместо кофе.

— У меня сильная тахикардия, — объяснил он Сереже. — Не хочу провоцировать.

Позавтракав, Оборин уселся за работу и так увлекся, что страшно удивился, когда услышал, как щелкнул замок.

Оказывается, уже три часа, и медсестра Юля принесла обед. Она была такая цветущая и сияющая, что Юрий невольно залюбовался ею.

— Наверное, ваш муж доволен, что вы теперь по ночам не дежурите, — заметил он, глядя, как Юля расставляет на столике тарелки и приборы. — Вы и выглядите совсем по-другому.

— Надо думать, — откликнулась медсестра. — Ночные дежурства замужним женщинам противопоказаны, особенно если у них ревнивые мужья. Бессонная ночь — просто детский лепет по сравнению с тем, что приходится выдерживать дома. Слава Богу, с моим мужем в этом плане проблем нет.

— Вам повезло, не то что Ольге.

— Ольге? — обернулась к нему Юля. — Ну что вы, Александр Иннокентьевич — милейший человек. Насколько я знаю, он ни разу за всю супружескую жизнь не устроил Оле ни одной сцены. Неужели она вам жаловалась на мужа?

— Нет, — ответил Оборин внезапно пересохшими губами. — Я имел в виду не медсестру Решину, а одну свою знакомую. Ее тоже зовут Ольгой.

— Да ничем, все тихо более или менее.

— Что значит — более или менее? Что-то произошло?

— Пока ничего серьезного. Так, мелочь. Та женщина с Петровки, которая брала в Южном округе материалы, откуда-то вспомнила, что было девять свидетелей, и очень удивляется, почему их осталось всего восемь. Ездила к моему человеку в отделение, пыталась выяснить, в чем дело.

— Ну что ты. Парень надежный, он все свои бумажки заново переписал, моей фамилии там нет и не было никогда. Он той женщине бумажки показал, у него тоже восемь свидетелей, а она ему про какую-то карту твердит, дескать, прежде чем в компьютер данные вносить, точки с адресами свидетелей на карте поставила.