За всё надо платить

Господи, какое счастье, что теперь можно его в суд отправить! Давайте выпьем, ребята!

— Мечтатель ты, — грустно сказала женщина лет тридцати с усталым измученным лицом и сильно накрашенными глазами. — Суды теперь добрые и демократичные, они детишек любят и жалеют, особенно если у них родители пьющие. Не будет тебе никакой колонии. Дадут ему какую-нибудь ерунду условно и снова на мою шею повесят. Что в лоб, что по лбу.

Настя поняла, что женщина работала в службе по предупреждению правонарушений несовершеннолетних.

— Не повесят, — горячился рослый капитан. — Я на все пойду. Я судье взятку дам, только бы убрать этого мерзавца со своей территории.

Насте хотелось поскорее уйти отсюда. Она отозвала в сторонку того оперативника, который был ей нужен, попросила дать ей материалы по изнасилованиям и поклялась, что вернет их не позже чем завтра. В другой ситуации она бы эти материалы, конечно, ни за что бы не получила. Ни один опер свои материалы не показывает почем зря. Но, во-первых, сыщик из отделения был нетрезв, а во-вторых, ему тоже очень хотелось, чтобы девица с Петровки убралась отсюда побыстрее и не портила праздник. А ничего секретного в материалах все равно не было. Поэтому тоненькая папочка с записями легко перекочевала в Настину необъятную сумку.

На работу она вернулась хмурая и раздраженная, хотя сама не могла бы, наверное, сказать, отчего у нее испортилось настроение. Не успела Юна раздеться, как позвонил Леша.

— Слушай, тут в прихожей кипа газет валяется. Они тебе нужны или можно выбросить?

— Выбрасывай. Это я со злости купила, чтобы отвлечься и не наорать на Короткова.

Остаток дня Настя потратила на подготовку к ежемесячному анализу тяжких насильственных преступлений по Москве и административным округам, разложив перед собой справки, записи, статистические таблицы и карту города. Она уже собиралась уходить, когда оперативник из Южного округа «проснулся» после пьянки и позвонил.

— Слушай, мне материалы нужны. Я под горячую руку тебе отдал, не подумавши.

— Но я же обещала, что завтра верну. Завтра и получишь, — возразила Настя.

На самом деле материалы ей были уже не нужны, она выписала из них все, что представляло для нее интерес, и готова была их отдать, но впечатление от визита в отделение было неприятным, и она упрямилась из необъяснимой вредности.

— Не годится, — настаивал сыщик. — Мне нужно сегодня. Давай я подъеду сейчас на Петровку, заберу.

— Куда ты поедешь? Девятый час уже. Я домой собираюсь.

— Тогда давай встретимся по дороге.

— Мне это неудобно. Мы же договорились — завтра. Завтра прямо с утра я их привезу. Ты что, собираешься ночью с ними в обнимку спать? Все равно ведь до утра ничего делать не будешь.