За всё надо платить

— Может, Витя, может. С первого раза не получилось. Но я рук не опустил. Я же сказал, надежда меня не оставляет. Садись ей на хвост — и двадцать четыре часа в сутки в восемь глаз. Ты понял?

— Я понял, Арсен. А Тарадин? С ним что делать?

— То же самое — наблюдать. Очень желательно было бы узнать, о чем они с Каменской разговаривают. Это прояснило бы ситуацию. До тех пор, пока она не прикасается к убийству армянки, она не опасна. Но она и не должна к нему прикоснуться. Убийство самое обыкновенное, армянка самая рядовая, дело возбудили в округе, в нем же оно и останется, на Петровку не попадет. Петровка не занимается такой ерундой. Ты вот что сделай, Витенька. Навести-ка наших девушек из «Лиры», Танечку и Ларочку. Узнай, не появлялась ли там Каменская. Если нет — значит, тревога ложная. Прямо с утра завтра и поезжай, цветочки купи, конфет по коробочке. Да что я тебя учу, сам все знаешь.

— Конечно, Арсен, я все сделаю.

Плохо, конечно, что пришлось убивать эту армянку Карину, думал Арсен, лежа без сна в постели рядом с мирно похрапывающей женой. Но ничего не поделаешь, уговорить ее не смогли. Она только что похоронила мужа и была вообще не в себе, не понимала, чего от нее хотят и почему и о чем она должна молчать. Она прекрасно помнила, куда и зачем уехала Тамара Коченова. То есть она помнила, что Тамара от ее предложения отказалась, но потом ей позвонили из «Интернефти» и поблагодарили за красивую молодую переводчицу - Карина Мискарьянц была самым прямым звеном, через которое люди, разыскивающие Тамару, могли выйти на «Интернефть». И вопрос с Кариной нужно было решить во что бы то ни стало.

Арсену рассказывали, как она сидела на диване, вся в черном, с окаменевшим лицом и мертвыми пустыми глазами. Человек, посланный Арсеном, долго пытался с ней договориться.

— Вы можете мне обещать, — говорил он, — что никому никогда, не повторите то, что сейчас сказали мне?

— Что? — спрашивала Карина. — Вы о чем?

— Я о Тамаре, о Тамаре Коченовой.

— Не говорить о том, что она подписала контракт с «Интернефтью».

— Почему не говорить? — тупо переспрашивала она, глядя куда-то в окно.

— Потому что я вас об этом прошу. Более того, я вам за это заплачу хорошие деньги. Вы меня понимаете, Карина?

— А? — откликалась она. — Мне не нужны деньги. Мне нужен Герман. Уйдите, пожалуйста.

— В вашей фирме, в «Лозанне» кто-нибудь знает, что вы искали Тамару, чтобы связать ее с «Интернефтью»?

— А? Что? Нет, я не знаю. Я не помню. Уйдите, пожалуйста.

И так битых два часа. Когда стало понятно, что толку от переговоров не будет, решение пришло само собой.