План битвы

Все остальные, похоже, поступают так же.

Жора достаёт из чемодана пакет с чем-то довольно тяжёлым и идёт через луг, а мы остаёмся на его краю, у деревьев. Я поднимаю голову. С жужжанием проносится слепень. Где-то слева и справа щебечут птицы. Высоко-высоко, ветер шелестит верхушками деревьев. Я делаю глубокий вдох, пью этот густой, сладкий, чистый, дурманящий воздух, вбирая в себя звенящее, вибрирующее лето.

Пётр, демонстрирует отменные профессиональные навыки и, достав большой кусок брезента, расстилает его на траве. Мы ложимся на него и, подложив руки под затылки, смотрим на бледную небесную лазурь, наслаждаясь моментом. Кажется, всю жизнь бы так лежал и не вставал.

— Идёт, — говорит Пётр, и я просыпаюсь.

Оказывается, прошло уже два часа. Жора возвращается спокойный, умиротворённый и задумчивый. По лицу его блуждает улыбка.

— Ещё кто пойдёт? — спрашивает Пётр.

Мы решаем ехать. А сюда, пожалуй, нужно будет вернуться когда-нибудь.

Едем на пасеку, двигаясь со скоростью пешехода. Когда прибываем на место, начинают сгущаться сумерки и становится прохладно.

Двоюродного брата Платоныча зовут Вячеслав. Он не старый, но абсолютно седой, тоже, наверное, мог бы старцем представляться.

— Это мой дом, — говорит он, показывая на внушительный сруб, — там, за домом баня. Натоплена, кстати, ждал вас, так что можете сразу туда, если хотите. Это, — машет он рукой на стоящий поодаль большой сарай, — омшаник. Там у меня пчёлы зимуют. Наверху сеновал. Сено зимой тепло сохраняет. Можете там ночевать.

— А где ульи? — спрашиваю я.

— Ульи вон за теми рябинками. Сто двадцать семей у меня тут. Завтра всё покажу. Ну давайте, заходите.

Мы поднимаемся на широкое крыльцо и входим внутрь. Проходим через тёмные сени и попадаем на кухню. Там сладко пахнет мёдом, воском и дымком. Обстановка очень простая, как мне нравится. Потемневшее от времени дерево, минимум мебели — старый стол, стулья, радиоприёмник диван, большая русская печь, газовая плита с подсоединённым баллоном. Из кухни ведёт дверь в комнату.

— Так, бросайте вещи и идите париться, пока самый жар. А я пока ужин соберу.

Я с гостями иду в баню, а Платоныч остаётся с братом. Пётр выносит из машины припасы и начинает подготовку к трапезе. Большак через некоторое время к нам присоединяется и охаживает всех вениками, проявляя отменное мастерство и выносливость.

Я замечаю, что его татухи вызывают интерес у москвичей, но вопросы они не задают, из деликатности, видимо.

Распаренные и счастливые, мы выходим из бани и попадаем прямо к столу, накрытому перед домом. На ужин подаётся лосинный гуляш и жареные в сметане караси. Напитком вечера объявляется медовуха, изготовленная Вячеславом.