План битвы

Мою собаку, моих женщин, мою жизнь…

Киргиз медленно, как человек, покусившийся на муху поворачивается в мою сторону, направляя руку, сжимающую пистолет, но муха практически всегда оказывается чуточку быстрее. Вот и я оказываюсь быстрее, чем он и посылаю в его сторону раскалённый и алчущий крови кусок свинца. Он разрывает воздух, шипя от вожделения и желания как можно скорее врезаться в человеческую плоть. Разорвать её, переломать и захлебнуться в густой чёрно-красной жиже…

Первая пуля попадает в грудь, брызгая маленьким кровавым фонтанчиком, а вторая ложится под левый глаз. К сожалению, других пуль в барабане нет. Но и этого больше, чем достаточно.

Наташка лежит в отключке, но я не могу броситься к ней прямо сейчас, потому что за гаражом неизвестно что происходит с этой идиоткой Татьяной. Я бегу за угол и оказываюсь там как раз вовремя. Надеюсь, что вовремя и что ещё не слишком поздно.

Этот урод стоит спиной ко мне и душит её. У неё уже глаза из орбит вываливаются, руки безвольно висят, а ноги подгибаются. Ну что это за мир, почему он полон подобной мерзости? Как мне хочется очистить его от этой скверны и гадости.

В один шаг я подскакиваю к Игорьку и безо всяких раздумий бью кулаком в позвоночник. Он издаёт жуткий вой, как умирающий оборотень. Больно, да, я знаю. Мне очень хочется сломать ему хребет, тем более что сделать это сейчас проще простого, но садиться за него в тюрьму мне совсем не светит. Его руки разжимаются, и Таня падает на землю.

Второй удар я наношу в основание черепа, а третий — ребром ладони по шее. Отдохни, мразь. Я вкладываю в его руку свой наган, оставляя отпечатки, а потом отбрасываю его чуть в сторону. Проверяю пульс у Тани. Жива.

Вскакиваю на ноги и бегу к Наташке. Она, конечно же, тоже жива. Я опускаюсь на колени и провожу ладонью по её щеке. Она открывает глаза и молча смотрит на меня. Очень трогательно, не было бы ещё кровавого ручейка, стекающего по её лбу…

Раздаётся шум шагов и к нам подбегают Гена Рыбкин с Хаблюком.

— Наташка!!! — как безумный орёт участковый и тоже опускается перед ней на колени. — Кровиночка моя!

— Жива, Гена, жива. Всё хорошо будет. Не ори так, не пугай ребёнка.

— Какого ребёнка?! — вскрикивает он и вскакивает на ноги.

— Да дочь свою! Тьфу!

А потом раздаётся вой сирен и появляется куча народу. Милиция, скорая, зеваки… Наташку и Таньку везут в больницу, Киргиза — в морг, а меня и Игорька — в ментовку. Гена с Хаблюком тоже едут туда.

Я рассказываю всё, как есть. Правда утаиваю от следователей, что наган мой и что это я убил Киргиза. По всему получается, что завалил его Игорёк. Нехорошо, конечно, свою вину на других перекладывать, но мне эту паскуду совершенно не жаль, он ведь Таньку чуть не задушил. Так что, угрызений совести я не испытываю.