План битвы

Между мной и тобой.

— Ну, ладно-ладно, чё такой злой-то прилетел? Дела что ли не сделал?

— В этом плане, как раз, всё в порядке, — отвечаю я. — Всё выполнил и перевыполнил.

— Ну, молоток, значит.

Закончив ужин, я иду провожать Платоныча. Беру Раджа и пакет с подарками для Рыбкиных. Сначала хорошенько выгуливаю пса, а потом уже направляюсь домой к участковому. Динь-дон, бьёт колокольчик дверного звонка, а пёс всхрапывает от нетерпения. Вот же, какой у меня товарищ, хлебом не корми дай только по гостям походить. Колобкова корова, а не собака. Дверь открывается, и Радж, сгорая от нетерпения, бросается вперёд.

Наташка, открыв дверь, вздрагивает от неожиданности и отступает назад.

— Ну, Раджа! — восклицает она! — Разве так можно!

Тот лупит хвостом по чему ни попадя и даже чуть повизгивает от счастья лицезреть хозяйку дома Рыбкиных.

— Привет, — говорю я.

Она поднимает голову и радостное от встречи с собакой лицо вмиг становится растерянным и настороженным.

— Ты одна что ли? А тятя где, на службе до сих пор?

Она ничего не отвечает и пожимает плечами.

— Можно зайти-то? — шутливо хмурюсь я.

— Заходи, — соглашается она после небольшой паузы и, развернувшись, идёт в комнату.

Я скидываю свои крутые мокасины, подаренные другой девушкой и иду за ней. Наташка встаёт у двери в спальню, руки убирает за спину и опирается о косяк.

— Ну, как ты? — спрашиваю я. — Выздоровела?

Она пожимает плечами. На ней вытянутая футболка и старая домашняя юбка чуть выше колена, волосы растрёпаны, ноги босые, коленки острые. Выглядит трогательно и… не знаю, да что за хрень такая! Как она умеет дёрнуть прямо за сердце, сжать его своими тонкими пальцами… аж запечётся что-то внутри…

— Расскажи, — прошу я.

— Зачем? — хмурится она, глядя в пол.

— Ну… я же беспокоюсь…

Она едва слышно хмыкает и поднимает на меня глаза. И тут же снова опускает вниз.

— Температуры-то не было больше?

— Да нет вроде, — отстранённо говорит она и медленно качает головой.

— Чем занималась всё это время?

Она опять пожимает плечами и так же медленно качает головой, по-прежнему не глядя в мою сторону. Блин. Как с ней говорить-то?

— Наташ… Ну, послушай… Давай поговорим. Ты что, не можешь со мной поговорить?

— Зачем? — снова спрашивает она безразличным тоном.

— Ну, это вообще-то нормально… разговаривать. Я вот был в командировке в Москве и Ташкенте.

— В Ташкенте знаешь, какая жара стояла, сорок градусов в тени. Всё плавится, мозги плавятся, дышать вообще невозможно, представляешь?

— Не очень, — отвечает она, не проявляя заинтересованности.

Раджа лежит напротив неё и ловит каждое движение и взгляд.

— Понятно… — говорю я, хотя мне совершенно ничего непонятно и вообще, честно говоря, не знаю, что и думать. Блин!

— А я тут вам небольшие подарки привёз.