План битвы

Золотых инкрустаций нет, но на маленький дворец бухарских эмиров вполне похоже. Я разыскиваю душ и встаю под прохладные струи. Как прекрасны достижения цивилизации! Вода, мыло, кондиционер. В таких-то условиях можно и в Ташкенте прекрасно себя чувствовать.

После душа я вхожу в огромную спальню с кроватью под балдахином и ложусь в чистую мягкую постель, предвкушая отдых. Только закрываю глаза, как кто-то приходит. Я слышу, как открывается входная дверь. Чужие вряд ли здесь появятся, но иногда и от своих стоит ожидать подвоха. На всякий случай я тихонько поднимаюсь с кровати и на цыпочках двигаюсь к двери.

Но не успеваю я сделать и пары шагов, как она распахивается и на пороге появляется Айгюль. Она врубает свет и, замерев, рассматривает меня, с восторгом и блеском в глазах, обещающим много прекрасных моментов. Кроме сна, конечно же.

— Ждёшь? — мурлычет она.

Конечно милая, только и делаю, что жду… Я улыбаюсь самой очаровательной своей улыбкой. Как Леонардо Ди Каприо на том меме, где он протягивает креманку с шампанским, из «Великого Гэтсби», кажется.

— Ты почему молчишь? — притворно строжится она. — Не ждёшь?

— Иди сюда, — отвечаю я, протягивая к ней руку. — Разве не видишь, что я уже заждался? Я же весь у тебя на виду, как на ладони.

— Вижу, — прыскает она от смеха и бросается ко мне, на ходу расстёгивая платье.

Рано утром, то есть буквально через пару часов, она выпархивает от меня и исчезает в душной ташкентской мгле. Но лишь для того, чтобы через час зайти за мной облачённой в шёлковый брючный костюм цвета хаки, соблазнительно подчёркивающий все лучшие части её тела. Восхитительного тела, надо сказать.

Девушка она немелкая, одного роста со мной, а если на каблуках, то и повыше, но кость у неё тонкая, кожа нежная, губы сладкие и всё такое прочее.

— Нравится костюм? — спрашивает она и крутится передо мной, как маленькая девочка, переступая ногами в открытых босоножках.

— Очень нравится, — сознаюсь я. — Тебе идёт. Узбекский?

Она распахивает глаза и прекращает крутиться. Французский, разве сразу не видно?

— Видно, — подтверждаю я. — Видно, что вещь шикарная, но я подумал, что самое прекрасное в ней то, что она надета на тебя.

Айгюль сначала пытается понять, что это я сказал, а потом заливается звонким смехом. Кто бы мог подумать, что эта суровая воительница может быть просто девчонкой.

— Одевайся, вот держи. Пока твои вещи не вернули, я тебе кое-что подобрала на свой вкус.

Она подаёт мне свёрток, из которого я достаю чистое бельё, белые хлопковые брюки, голубую рубашку поло от Лакост и замшевые мокасины «гоммино» от Тодс.

— Ого! — удивляюсь я, примеряя обновки. — Мы с тобой будто на лазурку собрались.

— Ну, Сен-Тропе, Канны, Антиб, куда-нибудь туда.

— Не сегодня, — мотает она головой.