План битвы

Моё внимание привлекает фотография, где генерал на охоте — ружья, улыбки и трофеи. Здесь он тоже стоит в окружении нескольких интересных людей. Рядом с ним Жора с папой и щуплый мужичонка, егерь, должно быть. Леонид Ильич жмёт ему руку и что-то говорит с улыбкой. Я беру рамочку, чтобы рассмотреть получше и она рассыпается у меня в руках.

— Ой… простите, пожалуйста…

— Ничего-ничего, — посмеивается генерал. — Это рамка такая, надо её заменить давно, разваливается постоянно.

Я неловко пытаюсь её собрать.

— Да положи ты её, Егор, — машет рукой Скударнов. — Я потом соберу, ты не знаешь как.

— Извините, Даниил Григорьевич.

— Да не извиняйся. Брось, тебе говорю, пошли на кухню.

Он говорит и выходит из комнаты вместе с Жорой, а я всё пытаюсь собрать рамку, но у меня ничего не выходит, и тут я замечаю, что в неё вставлены две фотографии. Под той, что я рассматривал лежит точно такая же.

И это здорово, потому что, мне в голову тотчас приходит идея, как её можно использовать и я, недолго думая, забираю вторую фотку себе и кладу во внутренний карман. А уже после этого иду на просторную кухню и усаживаюсь за стол.

Старшие товарищи пьют коньяк, а я — «Боржоми».

— Голубцы отпадные, — хвалю я. — У меня бабушка такие делала.

— Серьёзно? И откуда твоя бабушка родом?

— Из Воронежской области, практически с Дона.

— Ты что, откуда это?

— Россошанский район, километров пятнадцать от Россоши, хутор небольшой неподалёку от Евстратовки. Раньше деревня была, а теперь один только двор и остался.

— Ну, ты даёшь, Егор Брагин. А ты сам-то бывал в тех местах?

— Отец возил несколько раз, когда я маленький был совсем, в пять-семь лет. Интересно так с опустевшей деревней, стоят брошенные дома, сады большие, всё травой в пояс поросло, а ты идёшь, как по руинам прошлых цивилизаций.

— И как тебе там, в тех краях?

— Мне очень нравилось, особенно арбузы, дыни, яблоки и узвар, концентрированный компот из сухофруктов. Плюс живность — щенки, котята, цыплята. Да… ещё запах самогона на перегонке. Ну, и пышки на сливочном масле, сепаратор, сметана, мотоцикл с коляской, запах бензина… Всего и не упомнишь сразу, видите, от одного вашего вопроса сколько воспоминаний нахлынуло, сорокапятилетней давности.

— Ну-ну, — хмыкает он на заявленную давность. — А я ведь и сам из тех краёв, из Новой Калитвы, мог бабушку твою знать даже. Это ж вообще рукой подать от Евстратовки.

— Она лет через пять после войны уехала оттуда с дедушкой моим. А в оккупации там находилась. Анна Ивановна Кузнецова.

— Не, не слыхал. Знал одного Кузнецова, но он бобыль был… А во время войны я к партизанам ушёл, мне в сорок втором шестнадцать исполнилось… Да уж, Брагин, я-то думаю, с чего это ты лихой такой парень, и не казак вроде, а ты вон оно что, почти земляк мой.