Пламя надежды

Они были вынуждены урывать счастье по крохам, но оно всё же было и немного свободы – тоже.

Луния не смогла узнать улей, но память принадлежала Икарчику, а значит, скорее всего, здесь хозяйничает Сколопендра. А вот и сам дракончик, только совсем ещё крошка, как будто игрушечный. Свернулся под крылом у большого серебристо-лавандового дракона и неловко вертит в коготках перепутанный клубок шёлковой пряжи.

– Не так, – улыбается взрослый. – Вернись и начни сначала, малец.

– Я папец! – грозно хмурится малютка.

– Ну нет, папец я, а ты малец, совсем ещё малец.

– Папец! – Икарчик хлопает комком пряжи отца по носу, тот закидывает голову и разражается хохотом. Малыш сияет, прислушиваясь к раскатистым звукам. – Я папец! – гордо изгибает он тоненькую шейку.

– Папцом ты станешь нескоро, – объясняет дракон, подбирая отставшую от клубка шёлковую прядь. – Папец, он главный, вот как я. Папец решает самое важное… ну, к примеру, что у нас будет на обед.

– Ба-на-на! – кричит Икарчик и мечтательно облизывается розовым язычком.

– Нет у меня бананов, сладкоежка, – вздыхает отец. – Сегодня придётся обойтись ямсом и бамией.

Дракончик вывёртывается из его лап и скачет по паутине в угол ячейки, где лежит ворох сухих листьев для постели. Зарывается с головой и появляется вновь с торжествующей улыбкой, сжимая в когтях измятый почерневший банан.

– Три луны! – вновь хохочет дракон. – Ну ладно, один банан у нас есть, пускай хоть такой. Давно прячешь, хитрец?

– Ба-на-на! – довольно повторяет малыш, затем тычет себе в грудь: – Папец!

– Что ж, убедил, – уважительно кивает дракон, – в логике тебе не откажешь. – Он вновь подхватывает и устраивает у себя под крылом сына, который довольно разглядывает свою помятую добычу. – Я люблю тебя, малыш, – говорит он, тыкаясь носом в его макушку.

Солнечный свет исчез так же мгновенно, как вспыхнул, и Луния печально вздохнула, увидев перед собой всё тот же холодный и мрачный тронный зал.

– Фу! – скривилась Ящерка, отвернувшись. – Одни сопли и скукотища! – Бросилась на пол и закутала голову крыльями.

Крошка Икар стоял неподвижно, с застывшим взглядом, лапы его дрожали. Луния присела рядом и укрыла крылом.

– Ты тоже видел? – шепнула она. Дракончик кивнул, смахивая слезу. – Бедный малютка, твой отец был замечательным драконом! – Снова кивнув, Икарчик всхлипнул и прижался к ней.

Когда всё закончится, надо будет непременно найти его мать, подумала Луния. Сатирид говорил, что её перевели в улей Жужелицы… Она вздрогнула, осознав внезапно, что думает о будущем, которого, возможно, и нет вовсе. На самом деле они с Икарчиком сейчас лежат, опутанные чудовищной лианой. Если верить Ящерке, здесь им предстоит и умереть.

Вся надежда только на Сверчок.