Пламя у границ империи

Федя проследил за моей жертвой с помощью Проектора, а Ольга сообщила о том, что Говард Кавендиш топает в мою сторону. Дистанцию я себе представлял очень хорошо, поскольку изучил это место с помощью мыслекарты.

Кавендиш приближается. Его шаги чёткие, уверенные, но для меня они звучат как метроном. Аристо не подозревает, что стена, мимо которой он проходит, — это не просто стена. Я уже выбрал момент. Мой кинжал, такой же бесплотный, как и я, готов к удару.

Сэр Говард носит уже знакомое пальто, брюки со стрелками, влажно поблёскивающие туфли с острыми носами. Вместо шляпы — кепка-шестиклинка. Кожаные перчатки. И чёрный зонт, ставший уже привычным атрибутом для каждого лондонца. Бросив взгляд на противоположную сторону улицы, я заметил велосипедного курьера, спешащего по своим делам. В нашу сторону курьер даже не смотрел.

Когда мой клиент оказывается в нужной точке, я действую молниеносно. Рука с кинжалом просачивается сквозь пальто, и остриё вонзается точно в сердце Кавендиша. Мужик даже не успевает вскрикнуть. Его тело обмякает, но я уже тяну его сквозь стену, в подсобное помещение. Всё происходит бесшумно, без лишних движений.

Царство вёдер, тряпок и швабр.

Громадная стиральная машина, центрифуга гудит и перегоняет по незримой орбите чьи-то шмотки. Лампа выключена, единственный источник света — горящие на панели зелёные индикаторы. Мне этого достаточно. Я научился быстро перестраивать зрение в ночной режим.

Опускаю тело Кавендиша на пол, проверяю пульс. Ничего. Аристократ мёртв. Мой взгляд скользит по полу — активирую свою способность, делая перекрытия проницаемыми. Тело проваливается в подвал, исчезая в темноте. Слышится глухой звук, когда труп ударяется о бетонный пол. Подумав, делаю бесплотным и подземный ярус, выдавливая сэра Говарда ещё ниже. Теперь его не найдут, пока не начнётся разложение. И то не факт.

Я вновь становлюсь призраком, просачиваюсь сквозь наружную стену, быстро осматриваюсь. Всё это время иллюзион остаётся включённым, и я сливаюсь с ландшафтом улицы. Меня невозможно отличить от фонаря, каменной кладки, бордюров, поребриков и дождевых росчерков.

Через несколько минут я уже на соседней улице, срастаюсь с толпой под зонтами. Дождь продолжает лить, смывая последние следы моего присутствия.

Я стою внутри таксофона, прижимая трубку к уху. Монетка звонко провалилась в щель, и на другом конце провода раздались долгие гудки. Я не волновался, действовал строго по намеченному плану. Бродяга никогда не отвечал сразу — он должен был обеспечить безопасное соединение.

— Ну давай же, — прошептал я, постукивая пальцами по стеклу таксофона.

Наконец, гудки оборвались, и в трубке воцарилась тишина.