Пробудившая пламя

– И откуда только узнала, – усмехнулся я, задавая вопрос и не ожидая ответа.

– Ну, если как слуга оману, то скажу, откуда я могу знать. – Ответил вдруг повар. – А если по-человечески... Да много ли надо по-настоящему любящей бабе, чтоб узнать, что её мужику по нраву? Раз увидела или услышала, и всё.

– Спасибо, что по-человечески. – Ответил я.

Повар ушёл, а его слова о любящей, всё крутились в голове. И слова майриме о том, что отец держит лари Лайну при себе, и это как-то влияет на броню.

А ведь проблемы с броней начались именно около года назад, после того, как Далли чудом выжила после покушения. Примерно с того времени, как начались разговоры о том, что той ночью её сердце умерло.

Геликарнак (за пару часов до начала боя).

Тихий голос волны за кормой пытался подбодрить и заставить бороться за жизнь и свободу. Хоть я и был чужим для вод этого мира, они чувствовали во мне кровь повелителя мира морей, и спешили отозваться, хотя я даже и не пытался звать, ведь внутренняя мембрана сил ещё не порвалась.

Да и что я смогу? Ведь для призыва сил, нужно пройти три ступени и главная из них – обретение наири, своего сердца. Моему отцу это не удалось. Усмехнулся, вспомнив жемчужину его гарема, стерву Райнис, с удивительными глазами сиреневого цвета.

Единственная дочь наместника восточных провинций. Она с детства росла с мыслью, что мир течёт вокруг неё и корона наири мира морей создана именно для неё. Правда к короне прилагался отец, его наследники и куча обязанностей. Но это такая досадная мелочь!

Брат и лучший друг пропал где-то год назад. Три месяца назад и я с отрядом сопровождения попался в сети охотников из мира огня. Ворота нашего мира, которые здесь называли холодным морем, стали смертельной ловушкой. Тонкие стальные нити сетей пронизывали воды даже на глубине. В эти-то сети мы и попали, как до этого попал брат.

Я и мои сопровождающие в качестве забавных зверушек были доставлены ко двору местного повелителя мира. Его сын назвал себя моим хозяином и похвастался своей коллекцией. Чучела различных животных, о которых я и не знал. И среди них... Чучело моего брата. Тогда я обезумел, пытался вырваться и отомстить. Но что я мог? По возрасту я всё ещё считался мальком.

Карл Димарий был любознателен, как он это называл. Он сдирал с моего тела чешую, разрезал перепонки между пальцев, порвал губы железными скобами, пока изучал мои челюсти, выломал жаберную дугу. На груди, животе и спине кровоточили раны от ожогов. Держал он меня в узкой клетке, где я даже лечь не мог. А сама клетка стояла в невысокой лохани, наполненной давно уже стухшей водой. Раз в несколько дней мне давали есть. Сырую рыбу.

Я смирился с близкой смертью, ведь я так и не попал в храм на острове среди врат мира морей, не прошёл ритуала пробуждения. Как и мой брат.