Пламя и цветок

Тетя подошла к полке, взяла с нее лепешку и нахмурилась, поглядывая на Хэзер.

— Ты слишком бледна, милочка, — фыркнула она. — Неужто ты не рада вернуться сюда?

Хэзер высыпала остатки золы в ведро и встала, убирая волосы с лица. Ее лицо было в саже, мешковатое платье свисало с худых плеч, а перекосившийся ворот обнажал шею до самой груди. Хэзер вытерла руки о юбку, оставляя на ней черные пятна.

— Я рада, что живу здесь, — пробормотала она, отводя взгляд.

Тетя Фанни потянулась и за подбородок повернула лицо Хэзер к себе, царапая толстым и грубым пальцем нежную кожу племянницы.

— И глаза у тебя припухли. Должно быть, ты всю ночь проплакала в подушку. Так я и думала. Ты жалеешь о том, что не осталась в Лондоне.

— Нет, — прошептала Хэзер. — Я всем довольна.

— Лжешь! Ты ненавидишь нас! Ты хочешь жить в Лондоне, думаешь, что только там тебе и место!

Хэзер отрицательно покачала головой. Меньше всего — по крайней мере сейчас, пока там еще был капитан Бирмингем и наверняка обшаривал весь город, разыскивая ее, — ей хотелось оказаться в Лондоне. Через три или четыре месяца он уплывет обратно, избавившись от своего товара и закупив другой.

Тетя Фанни злобно ущипнула ее за руку.

— Не лги мне, девчонка!

— Прошу вас… — начала Хэзер.

— Оставь ее в покое, Фанни, — произнес дядя Джон, появляясь на пороге кухни.

Тетя Фанни повернулась к нему с издевательской усмешкой.

— Смотрите-ка, кто раскомандовался у нас сегодня! Ты такой же, как эта тварь, — плачешься о том, чего не можешь получить, жалеешь о том, что имел, но потерял!

— Прошу тебя, Фанни, перестань, — устало вздохнул дядя Джон, в отчаянии опустив голову.

— Перестать, говоришь? Да ведь ты вспоминаешь эту женщину каждый день! Ты женился на мне только потому, что не мог жениться на ней — она любила, да только не тебя!

Дядя Джон сжался от жестоких слов Фанни и пошел прочь, повесив голову.

Тетка Фанни обернулась к Хэзер и влепила ей пощечину.

— Работай! Прекрати стоять разинув рот!

Проводив дядю сочувствующим взглядом, Хэзер подхватила ведро и поспешила к двери. Видеть поникшие дядины плечи ей было невыносимо.

Прошла неделя, затем другая, причем последняя казалась еще длиннее первой. Как бы много ни работала Хэзер, прогнать мучительные воспоминания ей не удавалось. Они не оставляли ее ни днем, ни ночью. Часто по ночам она просыпалась в холодном поту — ей снова снилось, что капитан Бирмингем рядом с ней, прижимает ее к своему сильному телу в страстном объятии. В других снах он появлялся перед ней в обличье дьявола, громко хохоча при виде ее испуга, и Хэзер просыпалась, зажимая ладонями уши. Сны об Уильяме Корте были не менее пугающими: Хэзер видела, как она стоит над ним, держа в руке фруктовый нож, а с пальцев медленно капает кровь.